Чтение онлайн

Кислота обжигает мне горло.

Чувствуя его растущую близость, я приоткрываю губы, чтобы сказать ему… ну, я не совсем уверена, что я планирую ему сказать. Уходи? Оставь меня в покое? Это звучит как хороший выбор, но ни то, ни другое не выходит наружу, когда мне удается заговорить. Вместо этого это то, что я больше всего хочу скрыть: правда.

— Это больно, — шепчу я, мой голос настолько переполнен эмоциями, что выходит хриплым.

Шаги стихают, и на мгновение, когда воцаряется тишина, я задаюсь вопросом, не исчез ли Руэн просто-напросто. Я не могу видеть его, не обращая внимания на свои пальцы и ладони. Как будто я все еще решаю, что с ними делать.

— То, что она жива, причиняет боль? — Руэн звучит растерянно, но продолжает говорить легким, нежным тоном. Я подозреваю, это потому, что он понимает, что я на грани чего-то — возможно, срыва, и пытается быть добрым и утешить меня, как будто я испуганное животное. Будь я в любом другом настроении, я бы посмеялась над этим.

Я хочу, но… Если я что-то и знаю, так это то, что часто люди желают того, чего не могут иметь. Я не могу вернуть свою жизнь, свое детство или своего отца. Моя мать, появляющаяся сейчас? Живая? Мне от этого не становится легче. Это не заставляет меня чувствовать себя менее сиротой. По крайней мере, что касается моего отца, он не хотел умирать. Он не хотел оставлять меня, и, возможно, Ариадна не хотела оставлять меня в самом начале, но позже…

Кэдмон показал ей, какой будет моя жизнь. Она знала, как я буду страдать, если она останется в стороне, и все же она решила это сделать. Она приняла мою судьбу вместо того, чтобы пытаться бороться за меня. Она решила позволить мне отправиться в Преступный Мир, подвергнуться пыткам, стать убийцей.

Ни один ребенок не должен убивать, чтобы выжить, и все же мне приходилось. Я не могу перестать ненавидеть ее за это, хотя знаю, что должна быть благодарна за то, что она заботилась по-своему.

Я качаю головой в ответ на вопрос Руэна. — Нет.

Проходит такт, а затем его шаги раздаются снова. Они не останавливаются, пока передо мной не маячит тень и сильные руки не хватают меня за запястья, отводя мои руки от лица. Полночно-синие глаза Руэна, в глубине которых мелькают фиолетовые и королевски-пурпурные искры, цепляются за моё лицо с выражением, от которого у меня замирает сердце: растерянность… и — бог мой — забота.

— Она жива, Кайра, — заявляет Руэн. — Твоя мать жива, и ты не сирота. Ты не нежеланная. Это…

— Я знаю! — Я огрызаюсь, обрывая его. Мой голос срывается на втором слове. Я закрываю рот и сглатываю, прежде чем попробовать снова, на этот раз более мягким тоном. — Я знаю.

Его хмурый взгляд становится ещё мрачнее, но, как и пообещал, он не задаёт вопрос, который у него на языке. Он не спрашивает, почему новость о том, что она жива, причиняет мне такую боль. Почему я просто не могу быть благодарна.

Я все равно обдумываю ответ на невысказанный вопрос. Часть меня не хочет, уверена, что он не сможет понять. Такой человек, как он, который, без сомнения, боготворил свою собственную мать за ее самопожертвование, возможно, никогда этого не поймет. Он был бы вне себя от радости, если бы его мать была еще жива, но, как доказала его мать… она любила его достаточно, чтобы умереть за него.

Моя…

Нет. Я качаю головой. Будет лучше, если я оставлю эти мысли при себе. Они только расстроят его.

Я дергаю за запястья, которые он держит в своей хватке. — Отпусти. — Прошу я. Это не приказ, а шепот мольбы, и через мгновение он уступает. Мои руки медленно опускаются по бокам. Мои слезы высыхают, и я делаю долгий, прерывистый вдох.

— Мы должны сосредоточиться на том, почему книга не работает, — бормочу я, меняя тему, нуждаясь в этом, больше в чем, бы то ни было, прежде чем я окончательно разобьюсь. — Кэдмон жив, так что это не может быть из-за того, что его сила больше не действует на нее.

— Мы должны спросить его, — предлагает Руэн.

Я знаю, что он прав, но спросить его означало бы, что нам придется вернуться в тюрьму. Вернуться в тюрьму — значит снова увидеть ее. Отворачиваясь от него, я возвращаюсь к кровати и беру книгу. Держа ее в руке, я протягиваю ему.

— Ты должен отнести это ему. — Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты должен быть тем, кто спросит его.

Потому что я не могу. Я не могу увидеть ее снова, если это в моей власти. Может быть, я не хочу, чтобы она голодала. Может быть, я не хочу, чтобы она умерла. Но я также не хочу встречаться с ней лицом к лицу. Я больше не хочу чувствовать себя такой чертовски отвергнутой.

В комнате воцаряется тишина, а затем Руэн осторожными шагами подходит ко мне и осторожно берет книгу из моих рук. Я отпускаю ее слишком рано, и он ловит ее, прежде чем она успевает упасть на пол. Моя грудь — уродливая, пустая штука. Пустота и боль.

— Хорошо, Кайра. — Руэн прижимает книгу ближе к груди и кивает, выпрямляясь. — Я пойду к нему.

— Спасибо тебе.

Он поворачивается, чтобы уйти, но прежде чем он доходит до двери, Руэн останавливается и оглядывается на меня. Я закрываю глаза и молча умоляю его больше ничего не говорить, но, конечно, как это обычно бывает с этими проклятыми Даркхейвенами, они никогда не делают того, чего я хочу.

— Даже если ты обижаешься на нее за то, что она бросила тебя, Кайра, — мягко говорит он, — ты не сможешь убегать от нее вечно. В конце концов, эта война с Богами закончится. Она будет либо мертва, либо освобождена. Бегство от нее не исцелит тебя. Если ты не столкнешься со своими проблемами вместе с ней, они всегда будут тянуть тебя вниз. Поверь тому, кто знает много о ранах — внутренних и наружных. Чем дольше их не лечить, тем сильнее они гноятся. Вырежи эту часть своего сердца, и оно начнет разлагаться. Однажды ты оглянешься назад и увидишь, что внутри ты мертва.

С этим последним заявлением он открывает дверь и уходит. Улыбка, которая появляется на моих губах, совсем не веселая. Это извращенная вещь, которая заставляет все мое тело рухнуть на край кровати, когда я поднимаю руки к лицу, и еще больше слез стекает по моим щекам.

Почему он не видит? Я уже мертва внутри.

Глава 27

Руэн

Люди лгут. Это факт, который я усвоил слишком хорошо. И если люди лгут, то то же самое делают и Боги. В конце концов, они — по собственному признанию Кэдмона — всего лишь люди. Другие люди. Люди, обладающие силой, превосходящей мощь предков этого мира, но тем не менее люди.

Ложь Кайры, однако, только усиливает боль в моей груди. Осознает она это или нет, скрывать свои эмоции — это ложь. Ложь самой себе, которая медленно, но верно разрушит ее изнутри. В конце концов, я это хорошо знаю, так как у меня, остались собственные шрамы, от моих попыток сделать то же самое.

С наступлением темноты я выскальзываю из жилых коридоров вниз. Через большой зал я иду по пути, по которому Кайра и ее ментальная карта паука провели меня несколько дней назад. Когда я добираюсь до стены, за которой находится лестница в тюрьму внизу, я снова поражаюсь тому, насколько хорошо она спрятана.