Чтение онлайн

— Гребаное дерьмо. — Теперь, когда остальные проснулись, нет смысла молчать. — Мейрин! — Я выкрикиваю ее имя и замираю, прислушиваясь. По ту сторону двери не доносится ни звука.

Я снова упираюсь руками по обе стороны от дверного проема и поднимаю ногу. — Позволь мне. — Пара рук поднимает меня с пола, когда Каликс делает шаг вперед. Я моргаю, хмурясь, когда он встает передо мной, прежде чем понимаю, что это Теос отодвигает меня назад, чтобы дать своему брату пространство.

Несмотря на то, что Каликс такой же босоногий, как и я, ему требуется значительно меньше усилий. Каликс подпрыгивает и поднимает свои руки немного выше на раме — фактически, до самого верха. Он болтается там, его ноги едва касаются пола, когда он раскачивает свое тело взад-вперед, мышцы его рук напрягаются от усилия. Его передняя часть ударяется о дверь, но он, кажется, не замечает этого, напрягая руки. Вся нижняя часть его тела дико отлетает от двери, и когда он возвращается к ней, то поднимает ноги и пинает.

Дверь трескается, трещина пробежала вверх к верхней части двери, а затем вниз от того места, куда он ударил. Со второй попытки она ломается полностью, две половины раскалываются так, что большой кусок верхней части проваливается внутрь. Пространство имеет ширину всего около фута вверху, стекая вниз до образования трещины посередине. Однако этого достаточно, чтобы Каликс опустилась обратно и полез внутрь.

Его рука исчезает в отверстии, а затем щелкает дверной замок. Я сбрасываю с себя руки Теоса и бросаюсь вперед, хватаясь за ручку и распахивая остальную часть двери, но не нахожу… ничего. Я поворачиваюсь и снова поворачиваюсь. Мое дыхание учащается, когда я смотрю на пустой пол. Отсутствие мебели. Шаги Каликса и Теоса сопровождают меня внутрь, но они остаются тихими, пока я осматриваю каждый уголок этого места, уверенная, что то, что я вижу, должно быть своего рода иллюзией.

Здесь нет кровати. Нет миски с водой. Никаких признаков того, что здесь вообще кто-то останавливался. Развернувшись, я бросаюсь обратно в коридор, оглядываясь по сторонам. Я знаю, что за поворотом есть ещё комнаты, но в этом крыле — только наши: две для девушек и три для парней. Другого места, где Мейрин могла бы остановиться, просто нет. Я провожу рукой по волосам, в голове крутятся замешательство и вопросы. Тот крик был таким реальным. Испуганным.

— Где она? — Вопрос срывается на хрип.

Ни Теос, ни Каликс не могут ответить. Они не знают.

Звук в конце коридора привлекает мое внимание, да и их тоже. Как один, мы трое оборачиваемся и видим там Руэна, плащ закрывает большую часть его тела, а лицо бледнее обычного, когда он перекидывает через плечо сплюснутую сумку. Он оглядывается на нас, нахмурив брови, когда приближается.

— Что вы… — Он останавливается, заметив разбитую дверь. Его глаза видят то, что я уже видела. Пустота внутри. Он делает долгий, медленный вдох, его плечи опускаются, прежде чем он поворачивается обратно к остальным из нас.

— У меня есть информация от Кэдмона, — говорит он, и я ненавижу то, как сжимается все мое тело при этих словах. Я хочу сказать ему «нет», что мне все равно, что сказал Кэдмон, если только это не касается Мейрин. Она хотела оставаться в безопасности, держаться подальше от боли и опасностей. Я… тоже хотела этого для нее.

Здесь никто не получает того, чего хочет. Боги забрали ее, и, вероятно, уже слишком поздно. Я всегда, блядь, опаздываю.

Никто не возвращается ко сну, и несколько часов спустя рассвет омывает остров Ортус с новым сообщением. Звон колокола, выманивая всех Смертных Богов из псевдобезопасности их комнат в большой зал, а затем и дальше. Пока мы следуем за толпой, я наблюдаю и вглядываюсь в море лиц вокруг меня, гадая, кто будет следующим. Будет ли это один из них или один из нас. Они как овцы на заклание, ни одна из них не осознает, в какой опасности они на самом деле находятся, и меня начинает возмущать идея держать их в неведении.

Когда я сказала об этом Руэну, он напомнил мне, что они могут даже не поверить правде. Когда тебя растят в клетке, ты начинаешь бояться полета, для которого был рожден. Сейчас наши крылья не столько подрезаны, сколько полностью удалены.

Я перевожу взгляд вперед, когда мы входим в помещение для собраний. Мне не нужны крылья, чтобы быть опасной. Для этого у меня есть когти и зубы.

Взяв меня за руку, Теос жестом указывает мне пройти к ряду скамеек на том же месте, где мы были раньше. Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как Азаи объявил о церемонии Очищения? Как Руэн назвал это? Церемония Трейктус? Хотя, я полагаю, название не имеет значения. Только результат, и результат — ослабление наших сил и исчезновение Мейрин.

На этот раз не Азаи стоит перед Смертными Богами Ривьера и Пердиции. Это другой Бог, еще один член Совета, на этот раз женщина. Гигея, Богиня Стратегии, занимает позицию на краю возвышения. Мои глаза сужаются, пока она ждет, на лице маска безмятежности, в то время как все больше и больше Смертных Богов входят в зал и занимают свои места.

Обычно слышалось тихое бормотание — тихие разговоры учеников, перешептывающихся друг с другом. Я отрываю взгляд от Гигеи, чтобы посмотреть на собравшуюся толпу людей. Теперь, когда они сидят, не слышно ничего, кроме тихого шарканья и скрипа прогибающегося дерева под тяжестью их тел. Возможно, овцы становятся мудрее. Возможно, они чувствуют угрозу своей тихой, мирной жизни в качестве рабов Божественных Существ, которым они служили.

Я оглядываюсь на помост, когда там появляется вторая фигура, в нескольких футах позади Гигеи. Македония, Богиня Знаний, выходит вперед, но остается на приличном расстоянии от своего члена Совета. Она тоже сцепила руки перед собой, но, в отличие от Гигеи, ее лицо далеко не такое безмятежное. На самом деле ее руки скорее крепко сжаты, чем расслаблены.

Волосы Македонии немного пышнее, чем обычно, и раскинуты веером вокруг головы, так что корона, удерживающая их сзади и открывающая лицо, выглядит по сравнению с ними почти крошечной. Ее губы опущены вниз с маленькими морщинками в уголках, и она практически впивается взглядом в спину Гигеи, когда другая женщина поднимает руки, чтобы привлечь внимание всех в комнате.

— Добро пожаловать, дети, — говорит Гигея, ее голос мягкий и звенящий, но не менее твердый и звучащий, чем у Азаи, когда он ранее говорил здесь. Я сжимаю челюсть, скрипя зубами, и сжимаю руки в кулаки на коленях. Теос протягивает руку и кладет одну свою поверх моих обеих. Я могла бы рассмеяться. Как будто его прикосновение могло остановить меня, если бы я действительно думала, что метнуться со своего места и напасть на Богиню чем-то нам помогут.

— Мы надеемся, что вы все оправились после церемонии Очищения, — продолжает Гигея, уголки ее губ приподнимаются в улыбке.

Она знает. Я двигаю челюстью взад-вперед, ногти впиваются в ладони.

— Особое вино, которое мы приготовили, часто оказывает вредное воздействие на тех, в ком течет кровь смертных, поэтому, если вы все еще чувствуете некоторую усталость после его употребления, пожалуйста, не волнуйтесь. Это нормально. Церемония все еще воздействует на ваши тела, очищая скверну этого мира, чтобы вы могли стать ближе к Богам.

Что. За. Гребаная. Ложь.

Мои ногти впиваются в кожу, и влага стекает между пальцами. Руэн наклоняется ко мне ближе. — Успокойся. — Его шепот звучит предупреждением.

Успокоиться? Я спокойна. Это и есть мое спокойствие. Я ничего не говорю, пока Гигея продолжает. Она широко разводит руки и ослепительно улыбается, обнажая два ряда сверкающих белых зубов на фоне бронзовой кожи лица.

— Теперь пришло время объявить о нашем втором Ритуале Весеннего Равноденствия.

Близость Руэна напоминает мне о том, что он сказал нам после возвращения из тюрьмы. Холодное дуновение воздуха касается моей кожи, вызывая мурашки на предплечьях. Я ослабляю хватку в кулаках, убирая руку с разорванной кожи и осторожно сжимаю пальцы, чтобы не показать кровь.