Чтение онлайн

Нет, я молча приказываю. Я та, кто контролирует свое тело, и я решаю, когда и где я могу уступить своим собственным недостаткам. Сейчас не то время.

Словно желая доказать это самой себе, я прижимаюсь к твердой стене, убеждаясь, что она все еще там, а не над моей головой, как говорят мне мои глаза. Я поднимаю ногу, чтобы сделать еще один шаг вперед, и пол полностью исчезает из-под меня.

Моя рука отрывается от стены, чтобы удержаться при падении, но слишком поздно. Земля устремляется ввысь, и опускается тьма забвения. У меня есть всего мгновение, прежде чем моя голова ударяется о камень внизу, и я понимаю, что тени вовсе не покинули меня, они парят вне пределов досягаемости — скользят вверх и вниз по воздуху вокруг меня, словно пытаясь преодолеть невидимый барьер.

Руки поднимают меня, тонкие и мягкие. Аромат солнца и лета проникает в мои ноздри. Я глубоко вдыхаю, пытаясь определить запах, в то время как тяжесть опускает мои веки, не позволяя мне выйти в видимый мир.

— Ш-ш-ш. — шепчет мне нежный женский голос. — Ты в безопасности, Нептис. Теперь ты в безопасности.

Голос женщины такой же нежный, как и сильные руки. Впервые за долгое время я действительно верю ей. Если она говорит, что я в безопасности, то, может быть, я наконец-то в безопасности.

Глава 30

Кайра

Тихие звенящие звуки капающей воды, чередующиеся с хлоп-хлоп-хлоп, медленно возвращают меня в реальный мир. Я подавляю стон, когда мои глаза распахиваются, останавливаясь на мгновение, чтобы полюбоваться резным каменным потолком надо мной.

В отличие от спальни, в которой я спала последние несколько ночей, эта комната имеет сводчатую форму, как будто сама комната представляет собой один большой грот, высеченный в серной горе на острове Ортус. Также нет никаких сомнений в том, что я все еще на Ортусе.

— Ты перестаралась, — говорит мягкий голос из моего последнего воспоминания, предупреждая меня о том, что я не одна.

Я поворачиваю голову и чувствую, как мое сердце пытается выпрыгнуть прямо из груди. Македония стоит перед довольно большим кипарисом, занимающим большую часть комнаты, в мерцающем платье из золотых нитей. Изящные ленты того же цвета стягивают платье у горла, оставляя обнаженными плечи и руки. Светлый тон подчеркивает глубокий красновато-коричневый оттенок кожи, которая кажется гладкой и безупречной, как плоть всех Богов.

Македония поглаживает маленькую ветку дерева, прежде чем обхватить пальцами лейку у своих ног и поднять ее к корням дерева, которые, кажется, уходят в землю под ней. Земля. Грязь. Не камень. Я сажусь в постели.

— Где я?

Богиня Знаний заканчивает поливать корни, прежде чем поставить лейку на место. — Ты в безопасном месте, — сообщает она мне, не вдаваясь в подробности.

Взглянув вниз, я замечаю, что на мне больше нет туники и брюк, как было, когда я следовала за Нубо и Заликой. Вместо этого я одета в тонкую белую ночную рубашку. Я собираю одеяла в руки, в отчаянии сжимая кулаки. Нет смысла проверять, на месте ли мои кинжалы. Если она раздела меня, то, несомненно, забрала их.

Македония отходит от кипариса к другому растению — оно свисает из подвешенного на цепи горшка, закреплённого в камне. Она берёт лейку и осторожно наклоняет её над горшком. Вода просачивается через маленькие отверстия внизу, стекая по каменной стене сбоку и с мягкими хлопками падая на пол. Неужели это был тот самый звук, который разбудил меня?

— Я уверена, ты совершенно сбита с толку относительно того, зачем я привела тебя сюда, — говорит Македония. Ее слова привлекают мое внимание, и я перевожу взгляд обратно на нее, отводя его от ручейков воды, шлепающих о камень.

— Можно и так сказать, — уклоняюсь я, разглядывая и ее, и остальную часть комнаты, пока тихонько придвигаюсь к краю матраса.

Это спальня, это ясно по кровати подо мной, но более того, эта комната, кажется, спроектирована так, чтобы имитировать темный сад. В сводчатом каменном потолке вырезаны отверстия, через которые пробивается тусклый сероватый свет. Он освещает растительность, украшающую помещение. Простые деревья, вроде кипариса, занимают разные участки, но рядом с ними также видны различные виды цветущих кустарников. Розовые, белые и красные цветы выглядывают из-за деревьев и мебели из цельного дерева, которая занимает много места.

Несмотря на каменные стены и потолок, которые придают ему сходство с пещерой, в этом месте теплее, чем в любом другом в Ортусе, которое я видела. Густо-зеленый плющ вьется по одной стороне комнаты, а по другой стекает вода. В высоких бронзовых подсвечниках стоят свечи, которые освещают то, чего нет в мансардных окнах наверху. Это прекрасно.

— Я не хотела забирать тебя вот так, — бормочет Македония, и ее голос разносится по большому пространству.

Мои босые ступни касаются мягкой земли, и ее тепло разливается по моим ногам до самых костей. Когда в последний раз я действительно чувствовала, что прикасаюсь к чему-то живому? Весь Ортус — холодный камень и ледяная опасность. Однако это место, эта комната — все, по чему я скучала.

— Забрала меня? — Я повторяю слова Македонии, не скрывая вопроса в своем тоне.

Плечи Македонии вздымаются и опускаются со вздохом. Она ставит лейку на стол, также уставленный различными растениями, цветами в горшках и пучками сорняков, растущих из пола и обвивающихся вокруг ножек стола. Поворачиваясь ко мне, Македония бесшумно скользит по полу, пока не оказывается в изножье кровати. Наши взгляды встречаются.

— Теперь ты меня слышишь, Нептис?

Вопрос, произнесенный ее голосом, исходит не из ее губ, которые остаются сжатыми и неподвижными, а в моей голове.

Мои глаза расширяются.

— Да, — говорит она, прежде чем я успеваю ответить. — Я могу говорить с тобой таким образом, но не волнуйся. Я не могу заглянуть в твой разум и мысли. Это дар, которым обладают многие Боги, как и был бы у наших детей, — ее глаза разрывают контакт и смотрят в пол, — если бы мы не позволили Трифону украсть их.

— Ты говорила со мной на арене, — говорю я.

Македония снова поднимает голову и улыбается. — Да, — говорит она, на этот раз вслух. — Вместе с твоей другой Авией.

— Моей что?

Полные губы Македонии приоткрываются в тихом смехе. Протянув руку, она прикрывает рот, а ее плечи вздрагивают от веселья. Я жду, наблюдая за ней, одновременно любопытствуя и сбитая с толку, почему я не чувствую опасности здесь — наедине с кем-то из Совета Богов. Я знаю, что должна.

Когда Богиня успокаивается, ее рука снова опускается. — Мне еще многое нужно сказать тебе, Нептис, — говорит она, прежде чем протянуть руку и жестом предложить мне встать. — Пойдем.