Чтение онлайн

По мере возрастания религиозной жестокости и нетерпимости, в средние века наблюдается резкое усиление репрессий по поводу неподобающего эротического поведения. Помимо церковных догм, которые постепенно отходили на второй план в связи с ослаблением влияния церкви, появлялись другие моральные нормы, связанные с развитием городов и большой концентрацией населения. Именно в это смутное время возник такой вид популярного ныне политического противостояния, как «борьба компроматов». Всего лишь обвинив своего политического оппонента в содомском грехе, можно было навсегда вывести его из борьбы за власть. Ведь христианство всегда осуждало гомосексуализм и считало его извращенной формой получения эротического удовольствия.

Вступление в эротические контакты с представителем своего же пола жестоко каралось и считалось ересью, страшным грехом и преступлением, и уж, конечно, не болезнью или безобидными эротическими причудами.

Относительно того, как повлияло становление буржуазной эпохи на половую мораль, существует несколько мнений. Например, французский философ Фуко считает, что с приходом в общество новых отношений началась постепенная либерализация морали и эротизация культуры. А французский историк Фландрен склонен думать, что пришествие буржуазной эпохи вызвало усиление антисексуальных репрессий.

Средневековая культура относилась к эротике двойственно. Официальная христианская мораль характеризовалась аскетизмом и антисексуальностью. Осуждались не только похоть и стремление к плотским утехам, но и само чувство любви, которое мешало человеку думать о благочестивом и уводило его с пути истинного. Единственное оправдание эротических отношений между мужчиной и женщиной – это продолжение рода, причем обязательно в рамках брака, освященного церковью.

Но и в браке эротические отношения супругов регламентировались различными церковными правилами. В традиционной, патриархальной семье супружеские интимные отношения, как правило, не были окрашены эротической заинтересованностью и эмоциональной близостью. Из-за того, что церковь особенно осуждала утонченный эротизм, супруги вовсе не заботились о разнообразии эротических ласк и доставлении удовольствия друг другу.

Средневековые люди, тем не менее, вовсе не отличались стыдливостью и любили смаковать плотскую любовь в деталях, отдавая предпочтение преимущественно извращенной и грубой эротической страсти. Эти темы одинаково активно обсуждались как в крестьянской среде, так и в рыцарском кругу. С появлением трубадуров – бродячих лириков – происходит слияние возвышенной и греховной любви, представленное в их творчестве. Романтично настроенные трубадуры приравнивали любовь к наивысшим человеческим переживаниям, но, воспевая некий образ Прекрасной Дамы, все же большое внимание уделяли ее телесным прелестям. Подобная куртуазная поэзия оказала большое влияние на последующее формирование европейского идеала любви, но была доступна лишь узкому, элитному кругу, а реальные бытовые отношения оставались очень далеки от этого возвышенного идеала.

Гуманисты эпохи Возрождения жестоко критиковали монашеский аскетизм и деление любви на возвышенную и низменную, и именно с эпохи Возрождения начинается постепенная эротизация культуры. Казалось бы, с наступлением новой эпохи, пропагандировавшей раскованность и свободную любовь, должно было поменяться и мировоззрение людей, но этого так и не произошло. В это время появились первые лозунги против феодализма и за свободное развитие личности, и люди старались реализовать себя прежде всего в своей профессиональной деятельности, считая другие интересы не столь важными и мешающими достижению главной цели. Поэтому здоровый человеческий эротизм того времени находился в тени, отбрасываемой более важным занятием – достижением успеха в социально-трудовой сфере.

Эпоха Возрождения легализовала эротику и провозгласила культ эротически привлекательного тела, но это вовсе не вызвало бури интереса к данному вопросу и ожидаемой эволюции нравов. Осмеянный христианский аскетизм переродился в другое «чудо» – буржуазную мораль самоограничения, и естественные эротические проявления снова оказываются «в опале», причем по молчаливому согласию самих людей. Люди почему-то начинают стыдиться своего тела и считают эротические откровения недопустимой вульгарностью. Начиная с XVI века, нагота становится неприличной даже наедине с самим собой, вследствие чего стали появляться ночные пижамы и сорочки. Вновь становятся заметными цензурные ограничения и, по сравнению со средними веками, они оказываются более жесткими. Вероятно, люди соскучились по пуританству и по молчаливому сговору решили его возродить.

Вновь пошли в ход залежавшиеся и доставшиеся в наследство от далеких предков «пояса добродетели», которые были призваны отучить любознательных детей от рукоблудия. Появление псевдобиологических теорий относительно бесполезной растраты драгоценного семени привели к тому, что супруги все реже вступали в эротические контакты и делали это только «по праздникам», ради рождения очередного потомка. В XVIII веке наблюдается постепенное ослабление ответственности мужчин за лишение девственности невинной девушки, это уже не считается преступлением. По сравнению со средневековьем, когда нормальными явлениями были групповые уличные изнасилования и бордели, в это время происходит ограничение подобных эротических вольностей.

Важно отметить, что главное отличие эротической морали буржуазного и феодального общества состоит в изменении отношения к эротичности и появлении новых способов социального контроля. Ранее данный контроль производился «извне», тогда как теперь эротические ограничения и запреты переходят на внутренний, личностный уровень человека, и любые переживания по этому поводу становятся строго интимными.

Следует помнить, что для определения, где начинается и заканчивается норма в эросе, необходимо учитывать взаимодополняемость следующих факторов: биологических, социальных, психологических и культурных. Только вместе, составляя сложно устроенную систему отношений, они могут сформировать приемлемые для человека условности, согласно которым он должен строить свою жизнь и мыслить. Человеческая история, пестрящая различными фактами и свидетельствующая о существовании порою противоположных по своему устройству и моральному облику общественных систем, доказывает, что в человеческом эротизме никогда не было и не будет единообразия. Хотя с течением времени эти отличия все больше сглаживаются и постепенно уходят в небытие.

Эротическая культура настолько многообразна, что невозможно подчинить или регламентировать ее рамками моральных ценностей определенного человеческого сообщества, здесь требуется нечто более всеобъемлющее и универсальное. Может быть, когда-нибудь человечество самостоятельно придет к такой универсальности, но это еще не говорит о том, что оно сможет избавиться от всех пороков и прежде всего – от бедности внутреннего мира и примитивности отношений. Чем более развита культура, чем сложнее структура общества и сама личность, тем богаче палитра красок во взаимоотношениях людей.

Многочисленные культурологические исследования показали, что особенности проявления и мотивации человеческого эротизма нельзя рассматривать в отрыве от традиционной эротической культуры населения. Она продолжает существовать, несмотря ни на какие запреты, и хотя ее объявляли противоестественной и запрещали, она никуда не пропадала, а лишь переходила в подполье.

На протяжении XIX и XX веков шла постоянная борьба с репрессивной моралью, навязывающей определенный образ жизни и не признающей естественности проявлений эротизма. Эта борьба то ослабевала, то обострялась, но требования «обделенной» стороны очерчивались все более ясно. Объектами открытой критики вскоре стали навязанный институт брака и лицемерная официальная мораль. Женщины стали бороться за равноправие с мужчинами, художники открыто выражали свое желание изображать обнаженное человеческое тело, а ученые хотели не подвергаться гонениям за свои исследования в области человеческих взаимоотношений.