Чтение онлайн

Таким образом, первыми ласточками, возвестившими о наступлении новой эпохи, распущенной и абсолютно антирелигиозной, с точки зрения обывателей того времени, стали именно литераторы, нашедшие смелость опубликовать свои откровенные труды, обнажавшие скрытую сторону жизни, подвластную самому дьяволу. Но первыми первопроходцами в данной области были все-таки врачи, знакомые с «изнанкой» жизни и самого человека, а потому интересующиеся данным вопросом исключительно в профессиональных целях. Врачи, приступив к систематическому изучению эротической сферы жизни человека, почему-то начали не с нормальных ее состояний, а с патологий.

Хотя у сексологии как науки существуют свои родоначальники и, притом, весьма именитые, их деятельность немедленно подвергалась остракизму, а уважение последователей быстро испарялось, как только общественность узнавала о специфике их увлечения. Самоотверженные исследователи боролись за право существования Эроса, и процесс этот был долгим и мучительным. В числе тех любознательных ученых и философов, которые пытались открыть глаза обществу на неизведанные стороны человеческого сознания, можно перечислить известных сегодня личностей. Это профессор психиатрии Венского университета Рихард фон Крафт-Эбинг, швейцарский психиатр Август Форель, его немецкие коллеги Альберт Молль и Магнус Хиршфельд, «родной отец» психоанализа Зигмунд Фрейд, немецкий дерматолог и венеролог Иван Блох, английский врач и по совместительству издатель Генри Эллис.

Все они были очень разными людьми и подчас выдвигали противоположные гипотезы, но каждому из них пришлось пережить немало неприятностей, связанных с преследованием властей. На них сыпались обвинения в пропаганде антирелигиозности и смаковании в своих научных работах грязных деталей. Многие были лишены почетных званий и должностей, потеряли уважение коллег и все связи. Те труды, целью которых было исследование человеческого эротизма, запрещались цензурой. К примеру, подобная участь ожидала все труды Эллиса, и даже его авторитет и известность в научной среде не помогли ему избежать судебных преследований. Никто из его именитых коллег не осмелился вступиться за него и публично выступить с опровержением всех нелепых обвинений, хотя в настоящее время все его работы в области эротизма признаны классическими.

Немецкий психиатр Магнус Хиршфельд основал первый официальный Сексологический институт, но с началом Второй мировой войны он был разгромлен фашистами. Согласитесь, что времена царили уже давно не пуританские, да и фашисты не отличались излишней скромностью или богобоязненностью.

Итак, все исследователи такой специфической области человеческих отношений, как эротика, оказались «в опале» и постоянно подвергались преследованиям со стороны охранителей общественной морали и чистоты нравов, а также просто враждебно настроенных граждан. Кроме того, научные деятели, посвятившие себя изучению человеческого эротизма, на собственном опыте убедились, что общественность склонна приписывать лично им все те пороки и извращения, которые являются лишь предметом изучения.

В массовом сознании сложилось прочное убеждение, что человек, проявляющий странный интерес к эротизму (а научные исследования в глазах непосвященных представлялись по крайней мере странностью), обязательно имеет личные проблемы в данной области. Все научные деятели, вложившие свой вклад в развитие науки об отношении полов, слыли ненормальными людьми и извращенцами, хотя объективного повода для этого не существовало. Конечно, интерес к проблемам человеческого эротизма можно объяснить личными жизненными проблемами, но тогда получается, что все врачи страдают от болезней, которые приходится лечить у других, что полицейские являются потенциальными преступниками, а пожарные страдают от мании поджога.

Религиозные догматы не только искажали действительность и закрепощали естественные поведенческие проявления человека, но и значительно тормозили развитие наук, связанных с изучением пола, человеческой психики и эротизма. Развитие науки об эросе активизировалось во второй половине XIX века, когда на первый план вышла биология с многочисленными революционными открытиями и эволюционной теорией Чарльза Дарвина. Он стал «фронт-мэном» того времени, а его работы, хоть и оспоренные позднее, послужили толчком для появления более специфических исследований, сложных психологических теорий. По большей своей части все биологические выкладки были наивными, недоказанными и умозрительными заключениями, которые не могли объяснить сложных социально-психологических явлений с точки зрения законов природы.

Таким образом, в XIX веке обоснованием традиционных моральных устоев и нравов занимается уже не религия, а пришедшая ей на смену наука. Сам Чарльз Дарвин – классик науки, помешанный на естественном отборе, объявил данный процесс причиной развития человеческой половой морали от примитивных и чудовищных нравов дикарей до «высоконравственности викторианской Англии».

Благодаря появлению новых биологических теорий, которые впоследствии оказались лишь выдумкой, эротическое воздержание оправдывается уже не религиозными догматами о греховности плотской жизни, а несколько другими аргументами. Среди них, например, такие, которые утверждают, что напрасная растрата эротической энергии истощает силы организма и не оставляет сил на что-то другое, либо что эротические отношения лишают мужчину сил и мужественности, делают восприимчивым к разного рода заболеваниям. Поэтому введенные в заблуждение любовники начинали нервничать и строго регулировать каждый случай эротического соития, чтобы, не дай Бог, не растратить отпущенную им силу и не умереть раньше времени в крепких объятиях друг друга.

Большинство биологов того времени, вероятно, часто посещали церковные мессы, поскольку переняли привычку духовенства считать эротические контакты лишь средством продолжения рода и рождения потомства. А все другие формы проявления эротизма, которые напрямую не связаны с деторождением, по-прежнему считались безнравственными и совершенно противоестественными, хотя биология сама по себе призвана отличать естественность от неестественности. Конечно же, на самом деле никаких ясных и понятных критериев естественности поведения человека не существовало. Нормативные рамки были настолько неопределенными и расплывчатыми, что казалось проблематичным отделить нормальное поведение от наказуемого, хотя люди регулярно осуждались за неподобающее или оскорбляющее общественность поведение. Под видимой эволюцией взглядов и общественных норм скрывались прежний идеологический консерватизм и ограниченность суждений.

В качестве доказательства, иллюстрирующего такое положение вещей, можно привести тот интересный факт, что изучение проблем пола началось вовсе не с нормальных явлений эротизма, как этого следовало бы ожидать, а с патологий, что объяснялось сравнительной простотой и ясностью привычных вещей, которые не вызывали вопросов и такого повышенного интереса, как извращения. К извращениям в XIX веке относились все морально осуждаемые и неприемлемые формы эротического поведения, а также всякое эротическое соитие, не имеющее своей целью продолжение рода.

Имеющая впечатляющий «возраст» богословская идея о греховности эротических отношений благополучно перешла в новый век, несмотря на перемену мировоззрения всего европейского интеллигентного населения, и обросла новыми причудливыми дополнениями. Пуританство вовсе не выходило из моды, а видоизменялось и становилось все более привычным способом общественного лицемерия. На людях можно было поддерживать образ безгрешного человека, отстаивающего моральные принципы пуританства и ругать на чем свет стоит тех, кого застукали за неподобающим занятием, а втайне, на самом деле принимать живое участие в шабашах ведьм или деятельности тайного общества похитителей девственниц.

Как известно, запретный плод сладок, поэтому пуританская идеология стала великолепной почвой для возникновения разного рода эротических извращений. Кто знает, мог бы человеческий эротизм иметь столько различных проявлений, если бы не влияние такого мощного противодействия в лице церкви. Люди всегда интересовались назначением своих половых органов и экспериментировали с эрогенными зонами, а в той ситуации, когда все это объявляется запретной темой даже на уровне обыденного разговора, интерес возрастает вдвойне. Такова человеческая природа – придумывать себе законы, ущемляющие естественные потребности (вне зависимости от того, к чему они относятся – к телу или душе), а затем нарушать их и чувствовать себя настоящими героями. Может быть, это просто вечная человеческая игра выбора между добром и злом, белым и черным.