Чтение онлайн

— Я видел в газетах кое-какие статьи об ее убийстве, судья…

— Совершенно неожиданно Дженна зачастила в «Испанскую макрель», что на Фронт-стрит, это бар Гарри Банна. «Мак» совсем не изменился за те годы, пока тебя не было в Рамоне. И сейчас частенько бывают скандалы и драки. Как-то вечером она объявилась там. Выпила несколько стаканчиков, повозилась у джукбокса, поиграла в китайский бильярд и кегли и ушла только тогда, когда бар закрылся. Причем ушла не одна. В «Маке» околачивается много парней в возрасте от тридцати до сорока, которые узнали от Дженны, что заставляет землю вращаться. Знаешь, гордые мужики считают, что если раз переспал с женщиной, то может повторить это, когда захочет. К тому же с Дженной у них был большой перерыв, и у многих так и чесались руки, чтобы доказать ей, что они стали еще круче, чем были раньше. Они крутились возле нее, когда Дженна еще вела себя, как леди, но тогда у них ничего не получалось. Когда же она перестала быть леди, они набросились на нее, как стая голодных волков. Создавалось такое впечатление, что ей было наплевать, с кем гулять. Почти каждую ночь ее можно было найти пьяной в «Маке». Какой-то армейский друг полковника пригнал сюда их машину, голубой «олдс», он всегда стоял на стоянке у бара. После того, как ее задержали за управление машиной в нетрезвом виде, в Рамону приехала сестра полковника, чтобы ухаживать за братом. Не думаю, что сестра и Дженна поладили. Бадди, Бетти и миссис Ларкин пытались наставить Дженну на путь истинный, но она вела себя, как в добрые старые дни. Никого и ничего не слушала, ездила на «олдсе» даже после того, как у нее забрали водительские права, и в конце концов врезалась в дерево. Свалила здоровенную старую капустную пальму и вдребезги разбила машину. Потом стала исчезать на два-три дня. Возвращалась домой, чтобы отдохнуть, и вновь исчезала. Это продолжалось до конца ноября, до пятницы, двадцать первого числа… Нет, лучше назвать это уже утром субботы. Она сидела в «Маке» часов, наверное, с восьми вечера. Я заехал в бар и случайно увидел ее. На ней были мятые ярко-желтые брюки и маленький белый свитер. Говорят, около одиннадцати приехал Бадди, чтобы отвезти ее домой, потому что ей не на чем было возвращаться. Но Дженна обругала его последними словами, и он ушел, оставив ее в баре. Дженна ушла одна. От «Мака» до ее коттеджа с милю, может, чуть больше. По берегу идти легче, чем по песчаной дороге. Из бара она ушла в начале третьего, и ее нашла на берегу на рассвете выжившая из ума старуха Дарси, которая ежедневно выходила по утрам собирать раковины, Дженна лежала на спине. Голова находилась на берегу, а ноги в воде. Ее не изнасиловали, ничего такого. Кто-то заехал ей в челюсть и выбил пару зубов. Потом Дженну схватили за горло и задушили. Чертовски странно, что на нее наткнулась Дарси. Знаешь, после того дня она стала вести себя поспокойнее и совсем перестала ходить собирать раковины.

Да, сэр, я еще никогда не видел такой шумихи, какая поднялась в Рамоне. Шериф Рой Лоулор приехал из Дэвиса. Парнелл Ли, прокурор штата, тоже был здесь. Они работали вместе. И из Таллахасси приехал какой-то следователь. Репортеры слетелись отовсюду, даже из Атланты. Никогда еще не слышал, чтобы задавали столько вопросов. А сколько фотографий они делали! Наш городок первый раз в жизни был переполнен. Прокурор с шерифом допросили сестру полковника и выяснили, что и она, и полковник в ту ночь рано легли спать. К тому же полковник Макганн в прошлом ноябре находился не в той форме, чтобы кого-нибудь убивать, пусть даже такую малышку, как Дженна. Они допросили всех, кто живет на берегу, но тогда на берегу жило совсем мало людей, и заперли почти всех, кто в ту ночь сидел в «Маке». Наверное, весь этот шум объясняется тем, что полковник Макганн что-то типа национального героя, а Дженна в некотором роде занималась в свое время шоу-бизнесом. Газеты изо всех сил старались поддержать угасающий интерес к ее убийству. Какой-то сообразительный парень с хорошей памятью из одной майамской газеты вспомнил, что Дженна Ларкин снималась для журналов, и нашел один фотожурнал сорок восьмого года, в котором были фотографии одной только Дженны в чем мать родила.

Да, сынок, горячее у нас выдалось времечко в прошлом ноябре. По всему городу раздавался музыкальный звон касс. Удивительно еще, что никто не догадался провести неделю убийств, чтобы не дать интересу угаснуть. Понаехавшие большие шишки просто затолкали Донни Каппа в угол. Не знаю, помнишь ли ты его? Он получил легкое ранение на фронте и в сорок третьем был уволен из армии по состоянию здоровья. Шериф Рой Лоулор сделал Донни своим помощником, и Донни с сорок третьего года является помощником шерифа в Рамоне. Шериф не вмешивается в то, как Донни следит за порядком в нашей части округа. Парень знает здесь все, как свои пять пальцев. Одна беда: Донни очень любит проламывать головы. Ему пришлось уйти в тень, пока Лоулор и Ли трудились не покладая рук.

Но они абсолютно ничего не раскопали, так что шум постепенно стих. Дженну похоронили рядом со Спенсом. — Судья печально вздохнул. — Ты заставил старика разговориться, сынок, и наслушался сплетен на целый день вперед… А что ты делал все это время?

— Повоевал на паре войн. Слонялся по белому свету, бывал то здесь, то там. В основном Южная Америка. Большие стройки. Потом подумал, что, может, хватит бродяжничать? Может, стоит приехать в Рамону и осмотреться? Может, стоит поселиться здесь?

— Я уже тебе говорил, у Рамоны нет будущего. С каждым годом город стареет. Из прибрежных вод выловили почти всю рыбу. Кипарисы срубили. Из лесов исчезли олени и индейки.

— Судья, вы по-прежнему занимаетесь недвижимостью?

— Занимаюсь, но стараюсь не перенапрягаться. У меня контора прямо здесь за углом, на Гордон-стрит. Взял себе помощницу. Ее зовут Мирта Лавлесс. У Мирты море энергии, она делает большую часть работы.

— Думаю, мне хочется сиять коттедж на берегу.

— Сейчас самое хорошее время, чтобы снять коттедж, сынок. Горожане начнут выезжать туда только после окончания занятий в школе. Так что сейчас там довольно приличный выбор. Зайди и переговори с Миртой. Скажи ей, что ты мой друг.

— Я… наверное, люди будут вспоминать, как я уезжал из Рамоны.

— Конечно, будут. В нашем городке происходит не так много событий, чтобы перегрузить память. Большинство парней совершают глупые поступки. Кое-кто наверняка попытается поступить с тобой плохо. Тебя это тревожит?

— Пожалуй, тревожит, судья.

— Рад, что ты вернулся домой, сынок.

Выйдя из «Даклина» и свернув на Гордон-стрит, Алекс Дойль увидел идущего навстречу парня лет двадцати трех-двадцати четырех с очень длинными рыжими волосами и наглым худым лицом, покрасневшим на солнце. На нем были выцветшие джинсы с заплатами на коленях и грязная белая спортивная рубашка. Парень нагло посмотрел на Дойля, и мышцы Алекса инстинктивно напряглись от старых воспоминаний. Но тут же промелькнула мысль, что это никак не может быть Джил Кеммер. Он просто слишком молод, чтобы быть Джилом.

Молодой человек остановился перед Дойлем и сказал:

— Я ведь вас знаю? — От него сильно пахло кукурузной водкой.

— Я был знаком с Джилом. Я Алекс Дойль.

— Чтоб мне провалиться на этом месте! А я Ли Кеммер. Вы с Джилом регулярно тузили друг друга. Однажды сломали ему запястье.

— Он тогда пытался порезать меня.

Ли Кеммер покачнулся на солнце и понимающе ухмыльнулся.

— Джилу не повезло. Ему вкатали четверик и сунули в Рейфорд. После этого год провел на свободе. Сейчас время от времени сидит по мелочам, так как нам. Кеммерам, здесь не дают проходу. К тому же Каппу нужно, чтобы кто-нибудь бесплатно ремонтировал дорогу. Рамона не самое лучшее местечко для тех парней, кто любит немного повеселиться. Давайте пойдем в «Мак» и выпьем пивка, Дойль.

— Спасибо, но у меня дела.

— По-прежнему считаете себя выше Кеммеров?

— Вовсе нет.

— Если мой брат не мог отделать вас, то, может, я смогу. Как-нибудь обязательно попробуем. Я скажу Джилу, что вы вернулись.

Дойль пожал плечами, обошел парня и двинулся своей дорогой. Когда он оглянулся. Ли стоял на месте и ухмылялся ему вслед.

Алекс вошел в контору по торговле недвижимостью, маленькую комнатку с большим окном. На стене висел щит для объявлений, увешанный разными бумагами. Крупная женщина с короткими черными волосами сидела на углу стола и разговаривала по телефону. Закрыв мембрану ладонью, она сказала:

— Присаживайтесь. Я освобожусь через минуту… Эмили Энн, ты просто не реалистична, дорогая. Нет, конечно, я не хочу, чтобы ты много теряла, но не забывай, дорогая, что три года назад ты выставила его на продажу и это первое стоящее предложение. Считаю, лучше его принять, чем платить налоги за этот маленький старый участок… Хорошо, постараюсь, чтобы он немного поднял цену. Перезвоню. Пока, дорогая.

Она положила трубку и обратилась к Дойлу:

— Я Мирта Лавлесс. Чем могу помочь?

— Алекс Дойль. Хочу снять в аренду коттедж на берегу.

— У меня есть список, но все домики довольно примитивны, мистер Дойль. Они…

— Я жил здесь и знаю коттеджи на берегу. Хочу снять один на месяц.

Она достала большую связку с ключами. Через полчаса он заплатил ей восемьдесят долларов за месячную аренду, купил в супермаркете провизии и направился на берег в коттедж Карни. Домик из старого кипариса стоял на толстых сваях футах в двух над землей. В коттедже имелась маленькая гостиная с мебелью из ротанга и маленьким ковриком, спальня, примитивная кухонька в задней части с очень шумным холодильником, ванная и душевая кабина во дворе. Спереди находилось маленькое закрытое сеткой крыльцо с двумя стульями из поржавевших алюминиевых трубок и пластмассовой сеткой. Алекс положил провизию в холодильник и отправился купаться. Он долго плавал, потом принял холодный душ и сел на закрытом сеткой крыльце.

Слева между деревьями виднелся пустой коттедж. Мирта сообщила, что следующий коттедж в северном направлении тоже пустой, но его он не видел. Третьим был коттедж Проктора, где жил полковник Кроуфорд Макганн с сестрой.

Дойль прислушался к шуму приближающегося в тишине автомобильного двигателя и громыханию старых бревен моста. Вот машина съехала с моста и помчалась по дороге между коттеджами и берегом бухты. Она остановилась прямо за домиком. Алекс встал и вышел через кухонную дверь. Он увидел рядом со своим серо-голубым «доджем» старенький голубой джип. Надпись на дверце гласила: «Лодочная верфь и марина Ларкинов, Рамона, Флорида».