Чтение онлайн

Из джипа вышла девушка. Она замерла на мгновение и, бросив взгляд на коттедж, направилась к задней двери.

Девушка была красивой и высокой. Она шла, элегантно покачивая бедрами. На ней была красная блузка без рукавов в узкую вертикальную белую полоску и голубые джинсовые шорты, а на ногах — стоптанные голубые парусиновые туфли. В роскошной гриве белокуро-рыжих волос уже появились выцветшие на солнце пряди.

Она остановилась перед двумя деревянными ступеньками, бросила на него через сетку взгляд и улыбнулась вежливой, но сдержанной улыбкой. Широко посаженные светлые глаза, высокие скулы и большой красивый рот придавали ей сходство с львицей, подумал Алекс.

— Извините за беспокойство.

— Вы меня ни капельки не побеспокоили. Входите.

Она вошла на кухню, высокая, сильная, энергичная молодая женщина.

— Мирта забыла предупредить вас. Миссис Карни разрешает нам пользоваться коттеджем, когда в нем никто не живет. Мы купаемся здесь и переодеваемся в доме. И мы оставили в коттедже кое-какие вещи. Может, вы уже наткнулись на них и удивились, откуда они взялись. Вот второй ключ. По-моему, едва ли вы захотите, чтобы у незнакомого человека имелся ключ от вашей крепости.

— Тоже мне, крепость!.. Нет, я ничего не нашел. Бросил чемодан и пошел купаться.

— Кое-какие купальные принадлежности в маленьком шкафчике в гостиной. Костюмы, маски, ласты, полотенца… Я встретила Мирту Лавлесс на Бей-стрит, и она сказала, что сдала коттедж Карни. Я заберу вещи, если вы не возражаете.

— Они не будут мне мешать. Я и не собирался пользоваться тем шкафчиком. Если вы только боитесь меня побеспокоить, то можете оставить их здесь. Приезжайте сюда со своим мужем в любое время, когда захотите, и плавайте, сколько угодно.

— Мы купаемся с братом. Нет, я не могу позволить вам надоедать.

Неожиданно Алекс понял, почему она показалась ему такой знакомой. Это была копня Дженны Ларкин, только сделанная более смелой и раскованной рукой.

— Вы, случайно, не Бетти Ларкин?

— Да, и мне кажется, что я видела вас раньше. Много лет назад. Но не могу вспомнить. Мирта не сказала мне, как вас зовут.

— Дойль. Алекс Дойль.

Глаза Бетти Ларкин изумленно расширились, и она испуганно подняла руку к горлу.

— Конечно! Вы почти не изменились. Как я могла вас не узнать! Дело в том, что в детстве я была в вас влюблена. — Под загаром появился румянец.

— Боюсь показаться вам грубым, Бетти, но я совсем не могу вас вспомнить. Конечно, я знал Дженну. И могу немного вспомнить Бадди. Но вы — белое пятно.

— Я часто приходила в «Даклин», заказывала лимонад и могла часами сидеть с одним стаканом. У знаменитого футбольного героя не было времени для одиннадцатилетних девочек. О, я была той еще красавицей, просто живая куколка, Алекс! Почти такая же высокая, как сейчас, вылитая ручка для метлы. Мы смотрели все домашние игры и даже иногда выезжали в другие города. Всякий раз, когда о вас что-нибудь писали в «Дэвис Джорнал», я вырезала статью и приклеивала в дневник с соответственными комментариями. Правда, дети часто совершают безумные поступки?

— Это точно, но я все равно польщен.

— Вы давно в городе?

— Приехал сегодня утром. Еще ни с кем не разговаривал, кроме судьи Элландона. Посидел с ним в «Даклине» и получил краткий обзор местных новостей. Не могу сейчас предложить вам лимонад, но пиво, которое я купил, уже должно охладиться.

— Заманчивое предложение, только я привыкла пить прямо из бутылки или банки.

Дойль открыл две банки пива, и они вышли на маленькое крыльцо. Бетти спросила, чем он занимается, и он ответил то же самое, что сказал судье. Потом, словно почувствовав, что он больше всего хочет узнать, она начала рассказывать о его друзьях. Кто женился, кто развелся, кто умер, кто уехал, у кого есть дети. У Бетти были старшая сестра и брат, и она хорошо знала сверстников Алекса. Когда Бетти начала рассказывать о Джоди Барче, он сказал:

— Я слышал о Джоди. Встретил в «Даклине» Джуни с подругой по имени Кэти Хаббард. Джуни и рассказала мне о Джоди. Чертовски печальная история! Потом она внезапно вспомнила, как я покидал Рамону, встала и ушла.

— Джуни ужасная зануда, Алекс. Мне очень жалко Билли Хиллъярда, потому что он женился на ней. Добродетель и общественные поручения так и лезут из нее, но вся правда заключается в том, что ей скучно сидеть дома с детьми. Поэтому Джуни и входит в кучу самых разных комитетов.

После этих слов наступило неловкое молчание.

— Когда знаменитый герой упал с пьедестала, в вашем дневнике, наверное, разразилась буря, — пошутил Александр Дойль.

Бетти ухмыльнулась.

— Та история почти сломала мне всю жизнь. Я стала вашей доблестной защитницей, Алекс. Из-за вас мне пришлось участвовать в великом множестве драк с царапанием, укусами и выдергиванием волос. Я не могла терпеть, когда вас называли нехорошими именами.

— А все, наверное, только и делали, что называли меня нехорошими именами.

— Конечно. Но я так и не смогла понять, почему все так… ополчились против вас.

— Неужели в самом деле не поняли?

— Нет, — хмуро покачала головой девушка.

— Я же был сыном Берта Дойля, парнем из Чейни Байо, а Чейни Байо не намного лучше Бакит Бен. Я пришел оттуда, куда жители Рамоны бросают мусор и грязь, оттуда, где можно целую неделю ловить рыбу и в субботу вечером поймать вонючего пьяницу. Старик с братом утонули в Гольфстриме, а старушка вкалывала на кухне отеля «Рамон» до тех пор, пока не надорвалась и умерла. Чертовски неудачное стечение обстоятельств, что у Джо Даклина оказались такие ни на что не годные родственники. Единственное утешение для него в том, что родство было не таким уж и близким. И разве Джо не повел себя, как примерный христианин, и разве он не заслуживает похвалы за то, что взял меня к себе, дал крышу, поил и кормил столько лет? Но никто никогда не задумывался над тем, сколько денег Джо сберег на жалованьи, которое ему бы пришлось платить, если бы я не вкалывал в магазине. Они не знали этого и считали, что я должен быть благодарным и знать свое место. Поэтому все почувствовали себя неловко, когда я стал получать лучшие оценки, чем их сыновья и дочери, и им стало неприятно, когда я научился быстрее бегать и лучше нести мяч, чем их сыновья. Им казалось неправильным и несправедливым, что я пользовался популярностью в школе, что меня приглашали на вечера, что я дружил с их детьми. Наверное, они смотрели на меня и видели, что я знаком с правилами хорошего тона, знаю, какой вилкой что есть, и им очень хотелось повесить на меня большой плакат и написать, что я мразь, выросшая на болоте. Они считали, что я слишком зазнался. Поэтому я и сделал то, что они так хотели. И сделал это просто замечательно. Напился и ограбил старого доброго дядюшку Джо. Это кое-что доказало, верно? Ну например, то, что ни в коем случае нельзя доверять этой мрази с болот, потому что они всегда будут делать вам гадости. Сколько волка не корми, он все в лес смотрит. — Дойль в ярости отвернулся и невидящим взглядом посмотрел на берег. В глазах неожиданно защипало от слез.

— О, Алекс. Алекс, — тихо проговорила Бетти Ларкин, взяла его за руку и тут же отпустила. — Но ведь все это было давно.

Немного успокоившись, Дойль повернулся к ней и криво усмехнулся.

— Самое печальное в этой истории то, что я не забирался в ту ночь в магазин дядюшки Джо.

— Но вы же признали свою вину. Об этом писали в газетах.

— Да, я признался, что обворовал Джо Даклина. Со мной долго беседовали накануне. Мне сказали, что если я попытаюсь защищаться, то наверняка окажусь в Рейфорде. Потом предложили проявить благоразумие и признать себя виновным, а судья отпустит меня в армию. Не забывайте, что я и сам собирался в армию. Ведь та злополучная вечеринка как раз и была моими проводами в армию. Я много выпил и отключился. Кто-то вытащил у меня из кармана ключи. Эти ребята залезли в магазин и забрали двадцать коробок с сигаретами, ручки, зажигалки и почти двести долларов из кассы. Потом для убедительности сунули мне в карманы две двадцатки и три ручки.

— Но вы все равно должны были защищаться!

— Сейчас я это знаю, Бетти, но тогда я был напуган и растерян. Хотелось побыстрее выбраться из камеры, попасть в армию и никогда больше не вспоминать о Рамоне. Оставим это, лучше расскажите о себе, Бетти. Хочу побольше знать о своем клубе болельщиков, состоящем из одного единственного члена.

— Я… не самая заметная в семье Ларкинов. Просто сильная здоровая лошадь. После колледжа в Гейнсвилле вернулась домой и начала работать на верфи. Бадди следит за работой, а я занимаюсь всем остальным. Мы с Бадди и мамой живем в том же старом доме на Гроув Роуд. Джонни Гир снимает у мамы комнату, а мы тоже платим свою долю содержания.