Чтение онлайн

— Но… оба озера оказались связаны!

— Воронки всегда соединяются с ближайшим источником. Именно там и всплывают трупы тех, кого она засасывает. Тебя спасло только то, что в этот раз канал не стал долго петлять под землей и ты не задохнулся, как должен был!

Рик нахмурился.

— Харрата шадр, понапридумывают чушь какую-то…

Между тем солнце медленно пряталось за линию горизонта, окрашивая пустыню в красновато-розовый цвет. Ветер стих. Рик постепенно привыкал к новому состоянию, и теперь даже пытался специально прислушиваться к внутренним ощущениям. И понял, что может осязать движение змей по песку неподалеку, тяжелые удары конских копыт скачущего к дворцу всадника…

А потом он почувствовал вкус крови. Мертвые тела лежали в песке где-то на границе его восприятия, и тонкий аромат магии Берты коснулся вдруг его лица.

Рик вздрогнул всем телом, дернувшись в оковах, от чего браслеты обожгли запястья. Рик постарался заглянуть чуть дальше, но не сумел. Зато распробовал запах магии полудемона.

Берта уехала из дворца с Джабиром?.. Куда, зачем? Что они задумали? И почему разделились, где остальные?

Закрыв глаза, Рик затылком прижался к скале, чувствуя, как от бессилия закипает в груди…

По крайней мере, она жива. Они уехали… И, в общем, так даже лучше… Вот только внутри все рвалось и горело, словно вновь приближался прилив.

— Ненавижу… — сорвалось с его губ.

— Меня? — осведомился Элгор.

— Тебя я ненавижу, как дышу. Но сейчас я не об этом… Ненавижу, когда прячут трусость в хитрых словах, а лживые поступки — в оправданиях. Или когда неспособность горячо ненавидеть называют жалостью, а неумение горячо любить — благоразумием. Ненавижу, когда короткую совесть прикрывают короткой памятью, и когда слабую волю называют дурной судьбой. И себя в рабских кандалах ненавижу!..

Элгор, закрыв глаза, издал странный звук, похожий то ли на урчание, то ли приглушенный рык.

— Будь осторожен с такими эмоциями. Человеческая природа, как оказалось, очень пластична… Так что, когда будешь спать, осторожней верти головой: удариться рогами о скалу — очень неприятное ощущение. Хотя я бы дорого заплатил за такое зрелище…

Самую большую комнату в своем новом человеческом доме Лита сделала храмом наслаждений.

Наконец-то Ингвар ослабил повод и дал возможность своим подданным отдохнуть, как они того пожелают. Этот пир она планировала давно, и вот теперь, наконец-то, мечты становились реальностью.

Полудемоница была полностью обнажена. Ее широкое, крупное тело, свитое из стальных мускулов и жил, практически не обладало женственными признаками. Даже грудь едва просматривалась среди выпуклых мышц. Ее голову венчали толстые светло-коричневые рога, а вот обрести крылья так и не удалось — не каждый обращенный мог похвастать таким украшением. Косы с кольцами девственности Лита так и не расплела — плоть ее возбуждала совершенно в другом смысле.

Темно-красным языком она слизнула солоноватую, опьяняющую жидкость со своих рук, с ножа, которым только что снимала кожу со своей жертвы — немолодой полной женщины с дряблой старческой плотью. Алое тело мерно покачивалось на крюке, за который Лита зацепила ее связанные руки. Рядом на полу лежали два расчлененных мужских тела.

Великолепно… Просто великолепно!

В ее голове сейчас происходил полный хаос. Несколько душ сладострастно нашептывали Лите, что еще можно было бы сделать с жертвой, в то время как другие осыпали проклятьями. Она могла бы их исторгнуть из себя — все равно те отказывались сражаться. Но зато их крики и плач так приятно будоражили, что Лита не собиралась отказывать себе в удовольствии причинять им страдания.

Какие славные запахи!.. Ей не нравился приторно-молочный аромат младенцев, а вот сладость старческих тел ее будоражила. А еще ей нравилось, как пахнут мужчины — Лита собирала лезвием пот с их кожи — острый, терпкий, горьковатый на вкус. И таким же терпким и острым было на вкус их жесткое мясо.

Она оценила его по достоинству в то время, когда, еще будучи людьми, всему войску пришлось бросать жребий и поедать друг друга. И даже потом, когда необходимость в этом отпала, не могла отказать себе в этой слабости — до тех пор, пока Ингвар не застал ее однажды над телом одного из соратников. С того дня Лите пришлось забыть о своем пристрастии — слишком долго заживали переломанные кости, чтобы рисковать. Но с собственными рабами она могла делать все, что ей заблагорассудится!

С наслаждением ощущая скользкую влагу под своими ступнями, Лита подошла к двум оставшимся рабам, которых она выбрала для сегодняшнего пиршества. Присев на корточки, она задумчиво уставилась на пленников, испуганно жавшихся друг к другу в углу комнаты: деревенская девушка с крепкой, налитой, как спелое яблоко, плотью и юноша лет пятнадцати хрупкой комплекции с аристократическим лицом и бледной кожей. Кого бы ей выбрать следующим?

От крика и слез лицо девушки стало красным, опухшим и влажным. Юноша не плакал, только трясся всем телом, не в силах отвести взгляд от когтистых рук полудемоницы. Казалось, еще немного — и бедняга потеряет сознание.

Она широко улыбнулась.

Какой нежный мальчик. Пожалуй, его лучше оставить на десерт…

Шум и грохот за дверями заставил Литу отвлечься от возбуждающего развлечения. Ее лицо перекосило злобой. Стремительно поднявшись, она, голая и окровавленная, подошла и распахнула двери.

Четверо ее адъютантов почтительно потупили взор. А прямо перед Литой стояли двое в красных доспехах: полудемон из числа давних соратников и чистокровный. Эти глаз не отвели.

— Что вы здесь забыли? — прорычала она на визитеров. — Я отдыхаю!

Полудемон, окинув Литу изумленным взглядом, присвистнул.

— Ты совсем помешалась?..

— Я перед тобой не отчитываюсь! — рявкнула та, обнажая клыки. — Я же не спрашиваю, что ты со своими эльфийками делаешь?

— Тебя Ингвар зовет. Срочно, — холодно сообщил чистокровный.

Лита мгновенно изменилась в лице.

— Буду готова через пять минут, — сказала она и, оставляя на полу кровавые следы, поднялась по лестнице наверх, в спальню.

Лита собралась действительно очень быстро. Души внутри скреблись и ворчали, от чего начинала болеть голова — они желали продолжить пиршество, как впрочем, и она сама.

Но своего главу Лита слушалась, как хорошая собака — хозяина. И, как собака битая, боялась его. Ингвар, по всей видимости, это прекрасно понимал, и потому нередко доверял Лите такие задания, о которых остальным не полагалось знать.

— Едем, — коротко бросила она, направляясь к выходу.

С момента вторжения Кордия изменилась до неузнаваемости. Центр города Ингвар приказал по возможности пощадить, чтобы воинству было где удобно обосноваться, поэтому здесь много зданий уцелело. Обломки нечаянно пострадавших во время схватки с рыцарями зданий уже давно расчистили, улицы привели в порядок. Обгоревшие руины, простиравшиеся во все стороны от центра, никого не смущали — союз кланов собирался построить новую столицу.