Приговоренный к смерти
Шрифт:
Нахмурившись, он бросил кусок туши в само озеро. Он звучно плюхнул в воду рядом с краем, и тут же вокруг него образовалась воронка, уводящая куда-то вглубь земли…
И тогда Рику пришла мысль. Он вернулся за второй тушей, разрубил ее на несколько частей и вновь вернулся к озеру.
Бросив один из кусков в воду, Рик дождался, когда разверзнется ненасытная пасть, и тогда бросил в него второй. Тот скользнул вниз, не касаясь поверхности широкой воронки, в самую тьму ее жерла.
— Да будет прославлен безумный… — проговорил Рик, глядя туда, где только что виднелась собачья ляжка. — Ног своих не измочив…
«Что ты задумал?..» — в ужасе проговорила Рут.
— Еще не знаю, — честно признался Рик, поднимаясь по ступенькам вверх. — Пить хочется…
Он вышел в галерею, зачерпнул ведром воды и хотел было напиться, как заметил что-то странное в хрустально прозрачной воде. Отставив ведро, Рик посохом принялся толкать к краю то, что плавало в воде.
— Твою мать… — вырвалось у него, когда из воды показалась ободранная собачья ляжка. — Как она сюда…
Не договорив, Рик снял с себя кушак, привязал его, как флажок, к лапе и почти побежал обратно к озерцу и повторил процедуру: сначала бросил кусок туши, чтобы раскрылось жерло, а потом швырнул помеченную ляжку. Вернувшись в галерею, он еще издалека увидел в горном озере свой кушак.
— Все озера должны соединиться в одно огромное море — так, кажется, было в легенде?.. — проговорил Рик, не в силах отвести глаз от покачивающегося в воде кушака на собачьей лапе. — Вот почему они изобразили змею! Эти два озера соединяются между собой! Храбрый отчаявшийся безумец по доброй воле должен принести свою плоть в жертву. Теперь я все понял.
«Рик, ты же не собираешься?..» — выдохнула Рут.
— Собираюсь, — коротко ответил Рик.
«Послушай, может, сначала стоит попробовать поймать живую собаку и бросить туда?.. По куску плоти нельзя определить, останешься ли ты в живых…» — запротестовала Рут.
Вместо ответа Рик обнажил плечо. Черные корни стали еще толще, и все они впивались в грудь, от чего одна половина приобрела синюшный оттенок.
— Я в любом случае вряд ли останусь в живых, — жестко сказал он враз умолкшей Рут. И, помолчав мгновение, едва слышно добавил. — Прости меня… Мое время на исходе. Мы или умрем, или рискнем и попробуем спасти всех остальных. Берту, Нокса, Бруно, Клыкастого…
«Хорошо», — прошептала Рут.
— Ты готова?.. — спросил он.
«Готова, — так же шепотом ответила Рут. — Они не заслуживают смерти, а нам к ней не привыкать».
Рик со вздохом закрыл глаза.
— Умница… Я говорил, что горжусь тобой?
«Нет, — ответила Рут, всхлипнув. — Но я всегда это знала. Я тоже горжусь тобой, братец. И всегда гордилась.»
— Ну что, все готовы? Идем?
«Иди…» — ответили ему те, чьи души он в себе носил.
Рик подхватил кусок туши побольше, перевернул посох со спины себе на грудь.
«Рик, может, посох лучше оставить?.. Вдруг «зеркальце» повредит кристаллы. А если все пройдет хорошо, ты просто заберешь их чуть позже. Ну а если нет… Будет уже неважно.»
Поколебавшись, он снял с себя посох, ласково коснувшись навершия на прощанье, прихватил с собой кусок собачьей туши и направился в пещеру.
Сердце билось так сильно, что звуки его ударов отдавались в ушах. На лбу и висках выступил липкий пот. Холодная дрожь пробежала по спине. Рик стоял на самом краю, стараясь почти не дышать: еще никогда он видел «ведьмино зеркальце» так близко.
Озерная гладь сияла сказочной чистотой, как будто озеро в садах предков. Может быть, жерло, открывающееся в нем — это вход в их чертог?.. И где-то там он обнимет мать, сестер, племянников, верного Та-Ши, других друзей и соратников, Алонзо… Где-то там он сможет сказать Вигге все то, что не имел возможности сказать здесь, в мире живых. И там он сможет отыскать Фидо и остальных покойных членов Совета… Но эти мысли вытеснили образы живых. Тех, чья жизнь оказалась тесно связана с его собственной. И от этих мыслей захотелось кричать…
Тогда Рик вдруг понял, что не испытывает прежней пронзительной тоски при мысли об умерших. Только ноющую боль под сердцем, как будто старая рана наконец затянулась. А старые раны не болят, когда свежие кровоточат.
— Мы должны выжить, — твердо проговорил Рик.
Решительно швырнув кусок собачьей плоти, он весь подобрался, приготовившись к прыжку. Пасть чудовищной ловушки разверзлась, поглощая добычу — и Рик, как можно сильней оттолкнувшись ногами от каменной ступени, бросился в самую середину воронки.
И в это мгновение мир погас…
Глава 3. Кровь и песок. Часть 1
Осознание происходящего и своего собственного тела к Рику вернулось в то мгновение, когда он очутился в ледяной воде горного озера. Рванувшись всем телом к поверхности, он шумно и жадно вдохнул воздух ртом — и устремился к каменному берегу, благо озерцо было хоть и довольно глубокое, но маленькое.
«Рик, мы смогли! Ты молодец! Рик!» — радостно кричала Рут. Он не мог ей ничего ответить: из-за купания в ледяной воде его так скрутило, что зуб на зуб не попадал не только физически, но мысленно. С его волос и одежды текли ручьи, оставляя после себя темные разводы. Тяжело дыша и дрожа всем телом, Рик опустился на один из лежавших возле озера камней, осматривая галерею, но ничего нового не находил. Неужели не сработало?.. Или нужно опять вернуться к «ведьмину зеркальцу»?.. Трясущимися руками Рик стащил с себя кафтан и рубаху, сбросил наполнившиеся водой сапоги — в пещере было довольно прохладно, но в мокрой одежде вообще никогда не согреешься, а когда руки и ноги пляшут сами по себе, сложно думать о чем-то серьезном. Он решительно поднялся, собираясь энергичной разминкой разогнать кровь по телу.
Вдруг пол под ногами покачнулся. Краем глаза Рик видел, как от изображения огненной птицы в разные стороны полыхнули ярко-красные лучи, а все остальные начертания погасли. Видел — но не мог в ту сторону даже голову повернуть, охваченный параличом. Испуганный шепот Рут внутри становился все неразборчивей и тише. Острая боль от плеча медленно перетекла в грудь и обожгла спину чуть ниже лопатки. Стиснув зубы, Рик пытался сопротивляться. Обернуться, пошевелиться, закричать — или хотя бы моргнуть…
Все красные лучи теперь были устремлены на него. В воздухе остро запахло пустыней — ее приливами, грозой, ее гневом и ненасытной жаждой. А из щелей и проемов в пещеру один за другим начали входить воины в черных одеждах и с пыльниками на лицах — человек пятнадцать, не меньше. Окружив Рика, все они, как один, прижали правую руку к груди, и под своды полетел протяжный речитатив, все нарастая с каждым новым тактом:
Горы, убежище путникам являющие,
Горы, силу матери-пустыни питающие,
Горы, от зимних ветров ограждающие,
Горы, три мира в один соединяющие…
Обернуться бы! Выхватить меч у ближайшего ахъята, обагрить кровью камни у своих ног… Гулкое утробное рычание вырвалось из груди Рика, но больше ничего он поделать не мог. А воины в черном продолжали:
Слава подателю силы, клейма освобождающего не познавшему!
Слава питателю, корень хозяев земли из тела своего не сорвавшему!
Слава кормителю, кровью и силой своей пустыню-мать напитавшему!