Чтение онлайн

"Вы что, не боитесь меня?!
– ужаснулся махровый антисоветчик.
– Я же вроде как прокаженный! Со мной и стоять-то рядом небезопакостно!" Макарыч принялся его убеждать, что поскольку он временно подвизается в секретутах партийной коммунистической организации идеологического института, то общение с представителем инакомыслия является исключительно полезной штукой с перестроечной колокольни. После третьей бутылки "Необратимости материальных жертв при переходе из застойного миттельшпиля в очеловеченно-лицевой социалистический эндшпиль" мы заделались закадычными друзьями, и Володя Гершуни пообещал свести нас, для расширения кругозора, с такими же, как он, кошмарными антисоветчиками. Среди них он выделил в особую антисоветскую статью Главного Редактора правозащитного журнала "Гласность", "чистопольского сидельца" Сергея Ивановича Григорьянца, которого "совсем недавно ругал через газету "Кривда" сам Гениальный Секретут ЦК КПСС Процесс Пошелович Необратимый".

Мы сорвались из "Гамбита Перестройки" на север столицы, и славный антисоветчик Гершуни представил нас Сергею Григорьянцу - "крестному отцу" первых московских корреспондентов Радиорубки Американской Парфюмерной Фабрики "Свобода" (телефонно-факсовая связь с градом Мюнхгаузеном, в котором располагалась тогда штаб-квартира Радиорубки, поддерживалась из квартиры Григорьянца в Медведково).

Мой приятель сразу же произвел на шефа "Гласности" неизгладимое впечатление. На вопрос Сергея Ивановича: "Знаете ли Вы отца Глеба?", Макарыч, ничтоже сумняшися, ответил: "Никак нет, Сергей Иваныч, должен Вас расстроить, но отца Глеба - старика Кирпича Харевича, я увидел живьем только в гробу. Да и самого Глеба Кирпичевича Мордопрошева, верного друга ветренного детства, я уже порядком подзабыл, так как последний раз заехал ему в рыло на школьном выпускном балу. Гудели мы на катере, и сердяга Глеб, маленько не рассчитав траекторию очередного мордопадения, вывалился за борт в открытый канал. Но я его достаточно быстро доставил обратно, чтобы садануть еще разок, да не успел - бал объявили закрытым, а я с младенчества следовал правилам приличия и не устраивал потасовок по окончании официальных мероприятий".

Григорьянц онемел. Лишь спустя пару минут он вполтона уточнил суть своего вопроса.

"Я вообще-то имел в виду святого ОТЦА, ГЛЕБА Павловича Якунина, видного священника-правозащитника с клеймом политзэка. Не знакомы ли Вы с НИМ?"

Словом, Макарыч с блеском сдал популярному диссиденту тест на адекватное восприятие действительности и был допущен к сонму "посвященных". Общение выдалось настолько тесным и плодотворным, что уже через полгода Макарыч (не без моей помощи) разорвал коммунистические оковы и пополнил ряды московских корреспондентов Радиорубки Американской Парфюмерной Фабрики "Свобода", а я превратился в его тень.

Вот чем обернулся для нас незапланированный поход на Армянское кладбище...

* * *

Или взять двух неординарно-башковитых господ, нежданно-негаданно открывших истинные возможности карманного компьютера, не прописанные ни в каких инструкциях.

Я, кстати, достаточно долго набивал всю эту белиберду на одной из таких диковинок - "PSION Revo Plus", но как же я недооценивал своего крошечного друга!

Карманный компьютер мне презентовал Петр Макарыч, так как он мечтал избавиться от этой штуковины с того самого момента, как стал ее владельцем. Приятель всегда испытывал чудовищное отвращение ко всякой технике, а нашего героя по имени "PSION" он попросту перепутал с плиткой шоколада.

Получилось это так. Основательно отметив канистрой с "Коктейлем Молотова" в подворотне Багратионовского проезда очередную годовщину Бородинского Сражения, корреспондента Радиорубки Американской Парфюмерной Фабрики "Свобода" вынесло взрывной волной на Кутузовский проспект к дому 5, в котором располагался компьютерный салон "Galaxy Traiding". Будучи в полной уверенности, что он находится в кондитерском магазине на окраине Млечного Пути, репортер взял да и пробил "плиточку" "PSION Revo Plus" Межпланетной золотой кредитной картой постоянного клиента Венеры с магическим клише Верховного Жреца Обновленной Пешечной Калмыкии, Первой Доски Международной Шахматно-Слоновой Конфедерации и Посла Доброй Оли на Земле Курсанта Несгибаемого. И хотя властопреклонный менеджер предупредил влиятельного покупателя о несъедобности данного товара и его абсолютно ином функциональном предназначении, Макарыч, тем не менее, хлебнув из алюминиевого чайника чешской "Сливовицы", предпринял попытку, под всеобщее изумление посетителей салона, закусить электронным изделием. Разочаровавшись, он швырнул "PSION" в авоську, приволок домой и забросил на антресоли, в которых Евдокия хранила запасы орехового коньяка. Да так и забыл про него!

Когда я поставил Макарыча в известность о том, что замыслил поведать народу о его разудалых похождениях, то он следующим же вечером притащил "шоколадку" в кабак "Кошмары Демократии", раскинувший хмельные сети у метро "Новые Черемушки". В нем мы договорились обмыть предстоящую книгу.

Волею судьбы я загремел в "Кошмары ..." значительно раньше приятеля. Получилось так, что моя тринадцатая жена Бешакма (ласкательное древневятское имя, полностью оно звучит так: БЕШено-АКтивная МАтрица) Шалавовна Сарказмова пробудилась абсолютно никакая и сразу же заявила, что я полное импо, хотя полночи напролет я более чем успешно (на МОЙ взгляд) доказывал ей совершенно обратное. Мои робкие попытки оппонировать и вернуть ее к минувшим мгновениям были встречены в штыки. Разъяренная Шалавовна завизжала так, что бра, висевшее над изголовьем кровати, сорвалось с гвоздя и заехало ей по затылку. Она затихла, и я не на шутку разволновался. Но вот супруга вскочила с койки и с диким воплем понеслась прямо на шкаф. Треснувшись об него, Бешакма рухнула на пол, задев при этом косметический столик и опрокинув его на себя. Покрытая всевозможными лосьонами, косметическими сливками, тенями, кремами вперемешку с ватными дисками, заляпанная тушью и тональным кремом, Бешакма принялась тискать свои роскошные груди. Я воспринял это как руководство к действию и оказался прав.

Примерно через полчаса удовлетворенная (или мне ОПЯТЬ показалось?) супружница взялась за старое. Нежась на восточном ковре с разводами спермы персидского кота, укрывшегося от ее домогательств на территории Иранского Посольства, Шалавовна томно настаивала, чтобы я немедленно обратился к знаменитому подмосковному колдуну Стояку Химеровичу Пожизненному. Этот дед, как рассказала ей подружка Бздюха Полишинелевна Чесоткина, заряжает немощных мужиков такой сексуальной энергией, что они "хотят" всегда и везде.

Чтобы минимизировать возможность несанкционированных изнасилований, Стояк прописывает "вставшим на ноги" (??) пациентам специальные "штаны мастурбанта". К изнанке трусов крепится приспособление на липучках, так называемая "походная вульва", работающая от плоских батареек. Нажал на кнопочку - она вбирает в себя член и начинает его тихо массировать. Бздюхин бойфренд Опал Отпадович Недоноскин уже слетал на прием к Химеровичу, и "результат налицо" (??).

Тут Бешакма плотоядно глянула меж моих ног, и я зашевелил ушами, так как припомнил, что на прошлой неделе Шалавовна подзадержалась в гостях у этих ребят до самого утра.

Бешакма визгливо пробасила, что Стояк и моё "чахлое яблоко" революционно и необратимо реформирует в "несгибаемого члена "Единой России", и буквально через пару сеансов я обернусь необузданным сексуальным агрессором, с которым "не стыдно показаться на людях".

Я так ни черта и не понял, но, во избежание дальнейших внутрисемейных осложнений, быстренько оделся, взял у Шалавовны визитку Стояка Химеровича Пожизненного, изготовленную в виде резиновой сардельки, и был таков. Тащиться в Жулебино к старому жулику я, разумеется, не собирался, и направился в "Кошмары Демократии" дожидаться Макарыча.

К его появлению я уже основательно поднабрался. А Вы бы сдержались на моем месте? Попробуй высиди трезвым в этом кошмаре хотя бы десять минут, а я проторчал аж десять часов! В "Кошмарах..." витает такой кошмарный алкогольно-демократический дух, что и стены Государевой Думки потрескались бы! Тем не менее, я удерживал ситуацию под контролем и даже выкинул из-за своего столика Регинку "Прыщ на Жопе", назойливо втюривавшую "vip-услуги".

В глазах Макарыча я сразу заприметил странный блеск. Он сел напротив меня и извлек из пиджака серо-стальное вещество прямоугольной формы с зубными отметинами на корпусе.

"Вот на этом холсте ты и будешь ваять свой ландшафт", - произнес он, взял мой стакан с кубинским ромом и залпом осушил его.

Не успел я крякнуть, как журналист исчез, оставив в тарелке с бастурмой то, чему суждено было сопровождать меня последующие годы - карманный компьютер "PSION Revo Plus".

Перво-наперво я прикончил бутылку рома, потом заказал еще одну, пятую по счету. К столу опять приковыляла Регинка "Прыщ на Жопе" и поинтересовалась, что за "мерзкая задница" подсаживалась ко мне, и случаем не одиноко ли "это гузно", а то ведь "мое седалище тоже сплошь покрылось фурункулами старой продажной девки".