Чтение онлайн

Но как она могла вычислить, что мы будем заливать за галстук аккурат в "Перед смертью не наквасишься"?
– Димон вытащил из нагрудного кармана Макарыча допотопный и убогий "Sony Z1", слизнул с него пивную пену и, тыча антенной в потолок, принялся прилюдно стыдить друга.
– И на черта я пошел тебя провожать? Вот опять нахлобыстался! Сидел бы сейчас на крыше дома, смотрел радио, читал телевизор, слушал прессу да прикладывался к манной кашке в рагу из мяса соловья, заедая пингвиньим соусом, разведенным в огуречном подсолнечном масле.
– Старый матрос погрозил телефоном Гибельбабе. Девушка явно сникла, осознав тщетность попыток состязаться с могущественной и всевидящей морячкой-вурдулачкой.
– Да, кажется я унюхал, чем Инка учуяла наше с тобой местопребывание. Я, понимаешь, ей тонко, по-английски, намекнул, что мы зависнем в тухлой стекляшке, что справа от входа на Курский, потому как ты всегда здесь торчикозишь, когда уносишься с этого вокзала.

– Вообще, Димон, то, что все именно так получилось - большая редкость, - примирительно изрек Макарыч и заказал четыре стопки коньяка, так как по направлению к стойке плыли вышедшие из ступора Моча и Герцогиня.
– Еще Наполеон говорил, что труднее всего воевать с дураком, так как никогда не угадаешь, что он совершит в следующий момент.

Поэтому мы с тобой должны были затулиться вовсе не на Курский, а, скажем, в Шереметьево.

Четверть века тому назад, в канун лихого советского мужского праздника 8-го Марта, ломовой Акварель Саврасович Титульный, Главный Художник "Дуриздата", послал меня за коньяком в Елисеевский магазин. А там выстроилась такая очередина прекрасных дам, стремящихся угодить своим благоверным, что я плюнул, развернулся и решил попытать счастья в универмаге на Малой Бронной, в котором страждущих подготовить должным образом праздничный мужской стол оказалось раза в три больше. Тем не менее, я затисался меж возбужденных мадамочек, а одну, с приспущенной на бедра юбкой, успел даже удовлетворить ладошкой, но когда пришла пора расплачиваться, то обнаружил, что десятка, выданная Саврасовичем, куда-то исчезла.

Укрывшись от града пинков возмущенных прекрасных ног под проливным дождем, я тут же вспомнил, что по дороге из Елисеевского на Малую Бронную ненароком заглянул в "Лиру" и выкушал на выданную десятку четыре крепчайших коктейля.

Вернувшись ни с чем к Акварелю, я обнаружил в кабинете храпящую на столе Титульную голову, а правая рука Саврасовича малевала на стене масонские знаки.

Под креслом валялись три побежденные им бутылки азербайджанского коньяка, апельсиновые корки и выжатый лимон, сильно смахивающий на морду лица художника.

Сумрачным днем 9-го марта светящийся Акварель Саврасович Титульный рассыпался в благодарности за великолепный коньяк, который позволил ему выспаться на работе от неугомонной супруги Просёлки Пейзажевны, и сунул мне еще десятку в качестве компенсации, так как я, дескать, переплатил из своих, и к тому же организовал и провел мудреное мероприятие исключительно оперативно и грамотно.

Моча и Герцогиня хотели было подобострастно хихикнуть, но из их чрева выдавилось дебильно-ишачье "И-и-и-и-и- ...".

Журналист придвинул им стопки с "Лезгинкой", многозначительно подмигнул заплесневелому подоконнику и продолжил поучать несмышленышей.

– Нет ничего в этом мире раз навсегда окончательно данного, спермозащитного и членоустойчивого. Было дело, звякнула мне из Общества "Знание" Валькирия Знамоделовна Путевкина и пригласила в поездку по советским гоуродам и весям на Агитпоезде ЦК ВЛКСМ для чтения лекций на юридические и прочие неправовые темы. Однако матерая инструкторша отстала от жизни и не ведала, что активный член "Знания" Петр Макарыч уже как три месяца с позором изгнан из Секретутов парткома Всесоюзного Института Повышения Квалификации Журналистских кадров СССР и вещает в рупор антисоветской Радиорубки Американской Парфюмерной Фабрики "Свобода" о шахтерских забастовках в Кузбассе и Воркуте.

Я не стал разочаровывать Знамоделовну, воспользовался предложением, оформил у нее путевку и отправился колесить с советской молодежью по стране. В процессе чтения лекций и общения с народом я обрастал всевозможной информацией о положении на местах, которую использовал в последующих радиорубковских репортажах.

На пятый день железнодорожного турне, в воскресенье, весь личный состав Агитпоезда уселся в вагоне-кинозале для планового просмотра программы "Время". Она началась с темы шахтерских волнений. Сердитый ведущий сходу возвестил о том, что информация западных радиоголосов об их массовом характере лжива и провокационна, что сейчас подтвердит человек из самой Воркуты.

В "ящик" влезла тетка и разоралась, что "некий Петр Макарыч с Радиорубки "Свобода" совсем уже заврался! Записывает по телефону из Москвы голоса якобы лидеров шахтерского стачечного движения и распространяет гнусные измышления о политических забастовках в советских угледобывающих центрах. На самом деле эти голоса принадлежат деградировавшим асоциальным алкоголикам, уволенным с шахт за пьянство и разврат в забое. Пусть господа буржуи и их радиорупор заткнутся! У нас в Воркуте и братском Кузбассе все спокойно, а отдельные инициденты на угольных предприятиях связаны с мелкими бытовыми неурядицами, например, нехваткой дегтярного мыла для послезабойной помывки".
– Макарыч обмакнул большой палец в коньяк, поднес к носу и глумливо получихнул.
– И весь Агипоезд ЦК ВЛКСМ уставился на меня, того самого "гнусного клеветника" со "Свободы".

Самое интересное, что после того, как я был выведен программой "Время" "на чистую воду", агипоездовская молодежь буквально прикипела ко мне, наперебой рассказывала о творящихся в их коллективах безобразиях и требовала немедленно выдать данную информацию в эфир Радиорубки, что, к сожалению, не представлялось возможным в силу отсутствия в то время мобильной телефонной связи.
– Макарыч бросил ностальгический взгляд на сотового калеку, антенной которого Димон усердно ковырял в носу. Репортер выхватил свою ветхозаветную собственность из клешни старого матроса, неуловимым движением просунул что-то внутрь чехла и вернул другу. Димон, покрутив антенной у виска, принялся использовать ее теперь уже в качестве зубочистки.
– Ну а сам Директор Агитпоезда, член ЦК ВЛКСМ Молодняк Подрастаевич Зеленопопкин, - дебильная гордость распирала Макарыча до треска швов пиджака, - каждый вечер запирал меня в своем люкс-купе и резал правду-матку о "прогнившей советской власти", партийных и комсомольских "карьеристах и прохвостах", коих он глубоко презирает и уж точно никак к ним не принадлежит.

По завершении агипоездовского безобразия товарища Зеленопопкина как потерявшего бдительность номенклатурного гражданина перевели в Управление Политической Безопакостности Рыцарства Плаща и Кинжала для натаскивания на предмет посеянной бдительности.
– Журналист вновь сунул палец в стопку, обнюхал его и пришел к выводу, что барменша Гибельбаба взялась за старое. Старый матрос Димон выпал из ее клюва, и "Лезгинка" мстительно отдавала клопиной мочей.
– Инструкторшу Общества "Знание" Валькирию Путевкину, допустившую кошмарный провал с засылкой корреспондента вражьей Радиорубки на Агитпоезд ЦК ВЛКСМ, тоже немедленно повысили. Знамоделовна заделалась Руководителем Группы немых наставников глухой коммунистической молодежи при Гоуродском Обществе Слепых, так как "подотчетные контингенты не представляют опасности для политической стабильности советского государства, и товарищ Путевкина не сможет манипулировать ими в своих целях" (из постановления Бюро Московского Гоуродского комитета КПСС о назначении товарища Путевкиной).

Тысячу раз прав был Николай Бердяев, - подвел философскую базу Макарыч, - когда настаивал на "непрочности мира, непрочности всех вещей, непрочности жизни..." ("Самопознание", глава одиннадцатая.
– Авт.). Следующая история, приключившаяся с великим баскетболистом NBA Триплом Блок-Шот Даблом, подтверждает эту истину ярче некуда.

Трипл тоже уверовал было по недомыслию, под стать другим шалопутам, в святость бытия. Всю жизнь прыгал, как ненормальный, в свою корзину, скопил деньжат, обустроил тридцать пять любовных гнездышек по всему свету, прикупил крутой набор для гольфа, состоящий из двух десятков крокодильих яиц, новый супермонитор для компьютера, на который выводятся голые задницы из прилегающих к его особняку общественных уборных.

Всем домочадцам Блок-Шот Дабл вручил электрические зубные щетки будущего, придающие ротовой полости, после первого же использования, абсолютную свободу от всяких зубов, и модные говорящие тапочки, грязно матерящиеся при ходьбе. Затарился Трипл также самосморкающимися носовыми платками и потоотталкивающими цементными носками.

Жену он пересадил с "Bently" на китайский скутер, а теще презентовал макет "Titanic". Еще раздобыл Блок-Шот Дабл ультрасовременные кроссовки, предназначенные для передвижения исключительно галопом. Они позволяли ему скакать от одной юбки к другой, не опасаясь преследования одураченных мужей.