Чтение онлайн

Блюдо с грузинским карпом в аджарском пивном соусе, предназначенное Покрышкину, отправленному в бильярдную на "скамейку запасных", хозяин заведения велел отправить офицеру Службы Внешней Разделки, ведущему за философским пеньком ушное видеонаблюдение. К тому времени он очухался, вынул анфас из салата с морскими водорослями, снял с левой ходули коричневый ботинок с пожелтевшим, видимо, от солнца, носком, и старательно счищал им липовый "Астраханский суррогат" с морды лица видеостукача.

Это была многострадальная гидра, порозовевшая, поголубевшая, и, в конце-концов, поседевшая в неистовых схватках с вражескими агентами всех расцветок.

"Народные массы умнее и постояннее Государя!" - официант с огромным подносом на голове, прикрывающим наколку от любопытных глаз, провозгласил наименование блюда.

Подполковник Службы Внешней Разделки, в прошлом резидент Первого Главного Управления (Внешняя Разделка) Рыцарства Плаща и Кинжала в Израиле, от зоркого глаза которого не укрылось палестинское клеймо официанта, решил, что это пароль связника, или же сигнал от отца, бесследно сгинувшего в Секторе Газа много лет назад.

Он швырнул видеоябеду на пол, вскочил по стойке "смирно", приложил желтый, в черную крапинку носок к пустой голове и отчеканил: "Служу Советскому Союзу!".

Плюхнувшись на место, поднял спецдоносчика, утрамбовал его в пустой ботинок, поставил обувку на стол, направив носком на философский пенек, установил видеоинформатора в режим записи и принялся уминать Покрышкиного карпа, запивая костлявую вредину кроткой чачей из глубоковредных скважин Панкисского ущелья.

За пеньком видеоинсинуатора происходили действительно захватывающие события. Макарыч возобновил эпопею о поездке в чай-стрельбищную Тулу под недремлющим оком бойцов невидимого фронта. Он дошел уже до того пикантного и волнующего места, когда ему подсунули в гостиничном ресторане четырех красоток в спецодежде экскурсоводов Музея Истории Самоваров, которые трубили, как они сами сразу же растрезвонили, инструкторшами по стрельбе местного Управления Рыцарства Плаща и Кинжала, и корреспондент Радиорубки поначалу не знал, что с ними делать.

И только после четвертой бутылки "Пантов Марала" (алкогольная настойка из вытяжки оленьих рогов, способствующая резкому половому возбуждению.
– Авт.) Макарыч принял-таки мучительное, но единственно правильное решение и потащил их всех в свой номер.

Веселье удалось на славу, и наутро девчонки потребовали продолжения банкета, но руководство Тульского Рыцарства не выразило на сей счет однозначного одобрения и откомандировало их к месту постоянной дислокации, в спецтир.

Расставание выдалось на редкость сердечным, хотя и с толикой недосказанности, так как корреспондент Радиорубки ДО КОНЦА так и не осознал истинных намерений спецкрасавиц.

Вдруг мобильный Эпикура визгливо затянул "Prelude to Act 1 Ave Maria" Иоганна Баха, на пятой секунде неожиданно перешедшую в российский гимн. Звонила важная птица, потому что обычно невозмутимый философ суетливо привстал, нервно покрутил задницей и конвульсивно осел Депутгадским объединением, недотянувшим на Выдурах одного голоса до заветного семипроцентного рубежа.

Так повторилось восемь раз в течение времени разговора. Закончив беседу, Батонэ Эпикур выронил из рук "Nokia 3230" со встроенной фотокамерой для скрытых съемок подъюбочного содержимого, и тот полетел под пенек.

– Макарыч, родной! Достань эту дрянь, уважь старика, а то у него радикулит, - матерый философский волк и впрямь как будто одряхлел сразу лет на сто.

Но журналист не ведал о том, что его друг еще в далекой дальневосточной зоне, в свою третью ходку, окончил с красным дипломом актерский факультет Магаданского Исправительно-Трудового Филиала Всесоюзного Государственного Института Кинематографии.

Макарыч собрался под пенек, глупо пригнулся, как вдруг почуял неладное, но было поздно.

Двадцатилитровая канистра с девяностодевятиградусной чачей из глубоковредных скважин Панкисского ущелья, слегка початая, со знаменитыми бердяевскими добродетелями на этикетке, во главе с "Одиночеством и Тоской", повергла средний отдел репортерской черепной коробки, отвечающий за фиксацию позы и ориентировочные рефлексы, в состояние нестояния.

Одиночество и Тоска подхватили Макарыча под мышки и отволокли в бильярдную, в компанию к автопогоняле Трансмиссию Покрышкину.

Эпикур Ницшеашвили в момент преобразился, юркнул хорьком под философский пенек, достал мобильного развратника и набрал номер Нозыры Негрустиновича Перекошенныя, Директора Мытищинского Центра по выводу населения из депрессии.

Ожидая соединения с абонентом, философ черканул на салфетке:

"Проверить некоего Марала из Тулы, который с понтами, на предмет сотрудничества с вражескими спесьслужбами.

В этой связи дополнить РАЗДЕЛ шестьсот девятый романа "Зов Судьбы" "Гносеология соотношения государства и личности в условиях оскотинивания последней" ТОМА сто двадцать пятого "Способы четвертования подданных при разделении властей"

ГЛАВОЙ три тысяча сорок пятой "Философский синтез ортодоксально-маргинального и самоуправляюще-либерального в пропедивтике внедрения преступного авторитета в идеологические структуры западных стран с целью их экзистенциальной морально-психологической девальвации".

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В трубке что-то щелкнуло, треснуло, сотовый потаскун заходил в руке Эпикура ходуном и задымился. Это означало, что Нозыра Перекошенныя вышел на связь.

Хозяин кафе сбил жар и посмотрел на дисплей. На нем красовалась физиономия Директора Центра. При этом изогнутый нос Нозыры заворачивал аж на клавишу "ОК".

* * *

– А-а, Батонэ!!!
– с уважительным придыханием заорал Негрустинович.
– Как хорошо, что ты позвонил! Я набираю твой номер, да все невпопад, так как по безвыходности использовал в сортире Инструкцию нажатия клавиш, а без нее я что бухгалтер, посеявший журнал двойных записей.

Хочу отчитаться перед тобой о новых успехах. За минувший месяц усилиями сотрудников Центра из депрессии выведены три тысячи триста тридцать три старушки, девятьсот девяносто девять тружеников бюджетной сферы, шестьсот шестьдесят шесть представителей оборванской промышленности, тринадцать сотрудников правоохренительных структур, два руководящих работника и еще семьдесят семь клиентов, отнесенных к категории "Я". Все они прошли полный курс духовно-материальной реабилитации и релаксации и к настоящему моменту готовы к окончательной кремации.

Философ беспокойно заерзал на деревянной шляпке припенькового стульчика, выполненного в виде миниатюрной скульптуры Георга Вильгельма Гегеля в беретке, чрезвычайно смахивающего на сморщенного опенка, и осторожно спросил.

– Э-э, Нозыра, а пара руководящих пролетариев, кто они?

– Да не беспокойся, Батонэ!
– радостно выпалил Директор.
– Один из них, до того как попал к нам, заведовал складом в гоуродской Мэвории, а другой служил Главным Экспертом Института Судебной Психиатрии имени Сербского. Я уже получил от Грабинатора Подмосковья, Главного Психопата Министерства Здравоохренения и Социальной Недоразвитости и родни клиентов благодарственные письма.