Чтение онлайн

Я отшатнулась ещё на шаг, когда гул в её брюхе усилился. Её хвост с грохотом опустился за моей спиной, и я вздрогнула, оборачиваясь, чтобы увидеть, как его шипастый конец тяжело врезается в землю.

Веллинтрис зарычала, и её хвост обвился вокруг моих ног.

Я посмотрела ей в глаза — и она уставилась прямо на меня, пока гул в её нутре становился всё громче и громче.

Она вытянулась, распрямляя шею на всю высоту, и хрипло втянула воздух — шар пламени внутри неё рос и рос. Рана натянулась, листья осыпались. Она изогнула голову вниз, рванулась ко мне, и свет в её брюхе стал ещё ярче.

Её морда остановилась в считанных дюймах от меня, ноздри раздулись. Я зажмурилась, когда её горячее, солёное дыхание откинуло мои волосы назад. Когда я открыла глаза, в моём мире осталась только она.

Она опустила голову, почти касаясь носом земли. Я протянула дрожащую руку и коснулась её, почувствовав твёрдую плоть между её глазами. Я содрогнулась, снова ощутив её боль. Но было и нечто большее. Благодарность. Заинтересованность. Смирение.

И тогда, в миг, который я никогда не забуду, я поняла: она сделала свой выбор. Если бы она отдохнула, если бы осталась здесь и позволила мне лечить её, она, возможно, пережила бы эту рану. Но этот последний акт — этот шар пламени, который она сейчас собирала, — убьёт её. Я чувствовала её любовь к яйцу, любовь к ребёнку, которого она, скорее всего, не увидит, потому что не доживёт. Она была шире и больше любой любви, к которой я когда-либо прикасалась.

Потом она отпрянула и распахнула пасть. Десятки зубов длиной с мою руку — и за ними ещё, меньшие, но не менее смертельные. Глубокий фиолетовый язык. Я увидела тогда свет её далёкого и последнего огня — глубоко в пещере её глотки. Я была в дюйме от её передних зубов, когда свет разгорелся и огонь пошёл вверх по её горлу. И всё же — я не боялась.

Я кивнула ей, и она медленно моргнула.

Спасибо, Близнецокровная.

Слова прозвучали у меня в голове, и я вздрогнула. Голос был древним, как деревья, мягким, как снег, прохладным, как речная вода, и прозрачным, как лёд.

Потом она отвернула голову — и огонь вырвался из её пасти, окутывая её брюхо и яйцо драконьим пламенем.

Пламя рванулось наружу. Я закрыла глаза и лицо от его невыносимого жара, но всё равно чувствовала, как он слишком близко. Одежда нагрелась, лёгкие наполнились жгучим воздухом — и всё же лунный камень оставался прохладным у моей груди.

Когда дыхание огня прекратилось, в наступившей тишине я услышала два звука. Первый — маленький, царапающий, ломкий. Второй — куда более тревожный: приближающиеся шаги и поспешные крики.

Люди Драконьего Принца. Они наконец заметили нас.

Веллинтрис закрыла пасть, и её голова опустилась. Я инстинктивно шагнула вперёд, перепрыгнув через её уже расслабляющийся хвост, когда её щека легла в пыль. Огонь у её брюха всё ещё ревел, даже когда её глаза начали закрываться.

Я подбежала и коснулась её головы, как делала это только что. Эмоции уже ускользали от меня. Я всматривалась в её очертания, но не знала, что делать. Я ничего не могла сделать.

Веллинтрис умирала.

За моей спиной крики стали громче, и я резко обернулась, глядя в деревья. Свет её огня помогал видеть край поляны, но мне не нужен был этот свет, чтобы заметить новые вспышки сияния вдалеке. Факелы. Быстро приближались.

Сыны исчезли — растворились в ночи при первых признаках беды. Древняя драконица делала последние вдохи, пока какофы шли грабить её гнездо, а те, кто ей поклонялся, бросили её одну. Это было омерзительно.

Тени людей метнулись между дальними деревьями, и я повернулась к яйцу. Царапающие звуки продолжались, и в багровом свете раскалённых углей от скорлупы откололся кусочек.

Слишком медленно. Слишком, слишком медленно. Люди будут здесь раньше, чем детёныш вылупится, а у меня не было никакой возможности унести это яйцо.

Среди криков и факельного света я отбросила всякую мысль о связи с драконом внутри. Теперь я хотела лишь одного — не дать Драконьему Принцу забрать ещё одно яйцо, которое ему не принадлежит. Он не заслуживал разграбить его, превратить чудесное рождение в добычу. Если мне удастся унести вылупившегося малыша и отдать его Сынам — это будет своей собственной победой.

Я тяжело дышала, чувствуя, как последние искры жизни Веллинтрис угасают. Я вытянула руку перед собой, когда первый чужак остановился на краю поляны.

За эти недели я бродила возле некоторых их костров, но их шум всё равно каждый раз поражал меня. Первый мужчина крикнул назад, объявляя, что нашёл дракона. Радостные вопли где-то позади заставили меня стиснуть зубы.

Мой охотничий нож вспыхнул отражением драконьего огня у меня за спиной, и я уставилась на него, когда он сделал несколько шагов из-под деревьев.

А потом раздался вой.

Я метнула взгляд на свою тень — он стоял справа от меня, запрокинув голову к небу, и выл долгим, глубоким воем.

Первый человек остановился — скорее от удивления, чем от страха. Когда вой стих, на мгновение воцарилась леденящая тишина, и те, кто был позади него, замерли у края поляны.

Первый мужчина поднял меч, а остальные за его спиной загоготали.

И тут по поляне прокатился гром лап. Вспышки шерсти и жёлтых глаз мелькнули в темноте, воздух наполнился яростным воем. Они выныривали из ночи, огромными прыжками устремляясь к людям. Одни их лапы были размером с мою голову; бёдра — толще половины тисов вокруг, а тяжёлая длинная шерсть отбрасывала их тени далеко за линию деревьев.

На поляну обрушилась огромная стая волков.

Я видела, как серый волк вонзил когти в грудь первого человека, сбил его с ног и, словно игрушку, сорвал голову с плеч.

Я застыла, окаменев, когда моя тень перепрыгнула через хвост Веллинтрис и заскулила рядом со мной. Он лизнул мою руку, и я содрогнулась. Это было не так, как с Веллинтрис — я не могла понять его эмоции. Но я знала: он хочет бежать. Он хочет, чтобы мы оба бежали.

Я снова повернулась к дракону, пока позади меня рвали плоть. Мой ужас достиг такой точки, что я перестала понимать, как его чувствовать, но без прикосновения знала — Веллинтрис мертва. Я дала ей силы для её последнего поступка и не позволю, чтобы это было напрасно. Это был её лес — её и Амуны. Теперь я понимала, почему Сыны поклонялись ей, как Основателю.

Я не позволю её яйцу достаться какофам.

Земля вокруг яйца была почти расплавленной, и я перепрыгивала по пятнам грязи, которых не коснулось её пламя, пока не оказалась в нескольких шагах от скорлупы. Яйцо треснуло сильнее, когда крики и рычание за моей спиной достигли апогея — тонкая трещина протянулась по всей его стороне.

— Давай же, — прошептала я себе под нос. Ещё немного, — думала я, когда зуб встретился со сталью.

Я рискнула оглянуться, и сердце дёрнулось, когда трое мужчин срубили рыжего волка. Почему волки напали — я могла только гадать. Какая бы магия ни жила в этом лесу, я не доверяла ей настолько, чтобы верить, будто теперь, когда Веллинтрис не стало, инстинкты волков пощадят меня.