Чтение онлайн

Когда я вернулась с восьмой связкой, Веллинтрис подняла крыло, как только я подошла к привычному месту. Она посмотрела вниз на палки, которые собрала рядом с собой.

Я сглотнула, чувствуя, как она ждёт.

Значит, мы делаем это. Ладно.

Я подошла к ней медленно. Один шаг — в радиус её хвоста. Её глаз не отрывался от меня. Ещё один — к краю того места, где раньше лежало её крыло. Она фыркнула, и я почувствовала её нетерпение.

Я вздохнула. Она была права: если бы она хотела меня убить, я была бы мертва уже давно. Пытаясь игнорировать дрожь в ногах, я подошла к её брюху и сбросила ветки всего в нескольких футах от неё. Я увидела край яйца вблизи — его сплетённые чешуйки были настолько точны, будто их вырезали резцом.

Веллинтрис держала крыло поднятым, пока я отходила, и я замерла, снова увидев огромный разрез, тянущийся вниз от её живота. Это выглядело как… следы когтей. Но что могло ранить такое существо?

Я вздрогнула, глядя на гноящуюся рану. Она, должно быть, летела с ней несколько дней — мышечная плоть вокруг была красной и воспалённой.

Я посмотрела в её огромный глаз, когда она с коротким ворчанием опустила крыло, её тело сотрясло саму землю.

— Я найду что-нибудь для этого.

Я отступила на несколько шагов и побежала обратно в лес. На этот раз — не за дровами. Я направилась прямо к пятну листьев ашрафа, которые заметила раньше, цепляющимися за корни приземистой сосны. Сняла перчатки, когда нашла место — мне нужна была ловкость пальцев. Достала охотничий нож и срезала листья с ветки, пока ладони не наполнились. Как и с волком, я разжевала горькие листья в кашицу и выплюнула её обратно в руки. Я продолжала — жевала и обдирала листья так быстро, как могла, пока у меня не набралась плотная масса размятых листьев в холодных, покрасневших руках, а язык почти онемел.

На этот раз, когда я вошла на поляну, она сразу подняла крыло. Сыны по-прежнему смотрели на меня с открытым подозрением, но не пытались остановить. Наверное, у них было куда лучше развито чувство самосохранения, чем у меня. Или, скорее, их Судьбы не зависели от этого самого мгновения.

Я подошла прямо к Веллинтрис и сразу поняла, что у меня недостаточно листовой кашицы, чтобы как следует закрыть рану. Но хоть что-то — лучше, чем ничего.

Дракон посмотрела на меня, когда я приблизилась к её брюху на несколько шагов. Она недовольно зарычала, обнажив зубы длиной с мою руку. Я сглотнула и расправила плечи.

Я протянула руки, чтобы она увидела — в них только листья. Она раздула ноздри и немного расслабилась. Я шагнула к её боку — и она снова напряглась. Великая Амуна, что я творю?

Потом я шагнула под её крыло и протянула дрожащую руку к ране. Я двигалась мучительно медленно. Я говорила себе, что даю ей возможность остановить меня — и это было почти правдой. Но я также была напугана больше, чем когда-либо в жизни. Если я причиню ей боль, если она решит, что не хочет моей помощи, мне некуда будет бежать. Мне следовало ограничиться огнём.

Выдохнув, я сократила расстояние.

Мои пальцы коснулись кожи рядом с её раной.

Мы обе вздрогнули одновременно.

Недоверие, боль, ярость, ужас и отчаяние хлынули через меня. Я дёрнулась, глядя в её напряжённый, оценивающий глаз, который теперь вонзался в мой с совершенно новой заинтересованностью. Она была любопытна — и напугана. Но её страх был не обо мне. Я инстинктивно знала: она боялась за своё яйцо, что может оказаться слишком слаба, чтобы его вылупить.

Раньше это по-настоящему работало только с людьми.

Но теперь я чувствовала её.

Её эмоции захлестнули меня — разумные, чёткие, ясные. В них не было ничего звериного, кроме материнского стремления держать меня подальше от её детёныша, и это было так же по-человечески, как и всё остальное.

Мне нужно было сохранять сосредоточенность. Последний свет угасал, и скоро я не смогла бы разглядеть даже собственные руки. Я вернулась к своему делу, с облегчением понимая, что, по крайней мере, прямо сейчас она не хочет меня убить.

Рана была размером с мою ногу. Я сосредоточилась на самых тяжёлых местах — там, где кожа нагревалась и рвалась, сочась смесью старой крови и свежего гноя. Я прижала к ней первые листья, когда моя тень подбежала и уронила рядом с Веллинтрис ещё одну большую палку.

Меня пронзило чувство — и на мгновение у меня отвисла челюсть, когда я поняла, что это было её чувство.

Развлечение.

Я осторожно прижала остальные листья к ране, концентрируя их там, где они были нужнее всего. Потом, с каким-то странным сожалением, убрала руку — и связь с её чувствами исчезла в ту же секунду.

Я опустилась на колени, игнорируя её исполинский размер, и сосредоточилась на руках, подбирая из своей кучки то, что легче всего загорится. Я вытащила из маленького рюкзака свёрток для разведения огня и чиркнула кресалом и кремнем по крошке сухого мха.

Листовая примочка была слишком слабой, чтобы исцелить её в одиночку, но я не могла видеть такую рану и не попытаться сделать хоть что-то. Ивон, наверное, назвала бы это какофским поведением. Я тихо фыркнула. Нет, если бы она увидела меня здесь — разжигающей костёр под древней сапфировой драконицей, — она бы нашла слово и похуже.

Если Веллинтрис была слишком слаба, чтобы разжечь собственный огонь, я сделаю это за неё.

Дыхание Веллинтрис было тяжёлым, когда первая искра вспыхнула. Я подняла маленький пучок и сжала его в ладонях, выхаживая огонёк, мягко поддувая. Порыв ветра пронёсся по поляне, и я встала спиной к нему, прикрывая маленькое, растущее пламя. Когда оно разгорелось — перекинулось с паутины и перьев на мелкие кусочки коры, — я осторожно положила его на сухую ветку рядом с её брюхом. Я уложила сверху несколько тонких палочек и прошептала молитву чему угодно, что могло меня услышать.

Огонь схватился за тонкую ветку, когда дневной свет исчез окончательно. Я подула на руки, глядя на крошечное пламя. Осторожно я пододвигала костёр, пока он не оказался у самого её брюха. Во всех схемах, которые я могла вспомнить, и яйцо, и сам дракон лежали над живым огнём. Веллинтрис не стала бы подтягивать ветки к себе, если бы не этого хотела.

Когда всё разгорелось, я наконец встала и отступила на несколько шагов, глядя на пляшущие оранжевые языки пламени сквозь пелену в глазах. Я снова посмотрела на драконицу — она была спокойна. Она шевельнулась на нагревающихся ветках, издав глухой рокот.

Мне хотелось снова прикоснуться к ней и почувствовать её эмоции, как прежде, но она подтянула крыло к боку, прикрывая им разгорающийся огонь от ветра. Я нервно подняла взгляд к небу, замечая, как дым всё сильнее поднимается в ночной воздух. Всё, что мы выиграли благодаря темноте, будет потеряно, когда свет огня станет заметен издалека. Какофы будут здесь в течение часа.

Веллинтрис втянула огромный вдох, и тот же шар света свернулся у неё в животе.

Но на этот раз он не погас.