Чтение онлайн

Также очевиден факт отличия принципа-метода от метода правового регулирования. Основное отличие в том, что принцип-метод, являясь элементом системы принципов гражданского права, не непосредственно действует на поведение людей, а формирует определенные приемы и способы осуществления прав и исполнения обязанностей [158] . Сказанное доказывает, что диспозитивность следует рассматривать и как черту метода, и как основополагающее начало.

Помимо равенства сторон и диспозитивности, и другие категории в гражданско-правовой науке рассматривались с различных позиций. Так, например, такое явление, как эквивалентность, применительно к обязательственному праву может иметь несколько значений: презумпция, свойство, принцип [159] . А.Ф. Пьянкова обосновывает тот факт, что баланс интересов сторон выступает в гражданском праве и как принцип, и как характеристика правоотношения, и как цель правового регулирования [160] .

Помимо сказанного о соотношении принципов отрасли права и гражданско-правового метода, в научной литературе можно встретить и такое утверждение: «Принципы отрасли права всегда являются характеристиками метода правового регулирования» [161] .

Если рассматривать принципы как основу отрасли права, которая определяет все ее составляющие, то, разумеется, принципы оказывают воздействие на формирование и понимание отраслевого метода. При этом вряд ли любой принцип гражданского права автоматически становится одной из характеристик метода ввиду того, что рассматриваемые две категории выполняют разные функции.

Отдельные авторы на конкретных примерах показали соотношение и взаимопроникновение категорий «принцип» и «метод». Так, Г.А. Свердлык отметил следующие моменты: оба явления отражают сущностные и ценностные особенности гражданского права, выражают нормативные качества отрасли, проявляются и отражаются в правовых нормах и т. д. [162] То есть можно с очевидностью сказать, что, являясь различными категориями, принципы и методы активно взаимодействуют, способны в совокупности решать определенные задачи.

Таким образом, в научной литературе не приведено достаточно убедительных доводов в пользу того, что одно и то же явление не может быть одновременно и принципом, и чертой метода гражданско-правового регулирования, и характеристикой, свойством гражданских правоотношений. Возможно, некоторых авторов смущает неопределенность, которая может возникнуть, если признать за одной и той же категорией возможность именоваться и принципом, и методом, и отличительной чертой отношений. Подобная неопределенность нивелируется путем использования нового концепта «принцип-метод».

С его помощью можно решить и другую теоретическую проблему. В свое время очень точно по поводу соотношения принципа и метода высказалась Т.И. Илларионова, по мнению которой «накопленные знания о методе и логика исследования уже вплотную приводят к мысли о наличии в праве… начал, лежащих в основании метода правового воздействия и определяющих формы программирования правовых функций» [163] . Также автор подчеркивает, что основу метода составляет совокупность принципов, которая отражает специфику положения субъектов, отраслевую универсальность приемов обеспечения правопорядка в регулируемой сфере [164] .

Отмечая глубину мысли в приведенных суждениях, нельзя не отметить некоторую абстрактность категории «начала, лежащего в основании метода». Очевидно, что каждое явление, тем более правовое, так или иначе основывается на каком-либо начале, первооснове. Тем самым думается, что разрешить неопределенность в вопросе основ, начал метода можно путем использования категории «принцип-метод».

Данное явление не только разрешает противоречия, возникающие при изучении соотношения метода и принципа гражданского права, но и наполняет определенным содержанием конструкции принципа, метода и свойства. Более того, категория «принцип-метод» может рассматриваться и как явление, способное решать конкретные правоприменительные задачи, возникающие у судов. Сказанное особенно актуально в современный период, когда отдельными авторами справедливо поставлена задача изучения принципов, прежде всего со стороны их практического значения [165] .

Так, очевидно, что и принцип, и метод, и свойство гражданских отношений входят в сущность понятия «смысл гражданского законодательства», применяемого судами для разрешения дел по аналогии права (ст. 6 ГК РФ). В частности, Е.Г. Комиссарова определяет понятие смысла законодательства как «совокупность всех особенностей регулирования общественных отношений, присущих именно данной отрасли права, принципиально отличающих его от других отраслей, синтез всех нормативных правил, действующих в обществе. Это последовательное и обоснованное отражение в нормах права всех гражданско-правовых явлений в их взаимосвязи» [166] .

Однако сам по себе смысл гражданского законодательства остается несколько абстрактной категорией. Выделение самостоятельного концепта «принцип-метод», включающего в себя принципы, черты метода гражданско-правового регулирования, отличительные свойства гражданских правоотношений, значительно уменьшает проблему его абстрактности и способствует расширению правоприменительного значения таких, казалось бы, теоретико-доктринальных категорий, как метод и свойство.

Между тем анализ правоприменительной практики свидетельствует о том, что суды в очень редких случаях применяют аналогию права для разрешения дел. Можно предположить, что одной из причин здесь является отсутствие необходимости в ее применении, так как аналогия права используется лишь при отсутствии прямого ответа на вопрос, подлежащий разрешению в суде, и невозможности использования аналогии закона. К сожалению, теория и практика однозначно опровергают подобные рассуждения: законодательство несовершенно, и далеко не всегда суды могут с помощью конкретных правовых норм разрешить отдельных спор.

Представляется, что причина редкого применения аналогии права как раз в другом: в сложности определения того, каким образом суды должны ее использовать. Так, по мнению Высшего Арбитражного Суда РФ, исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства и требований добросовестности, разумности и справедливости, не может быть обращено взыскание на заложенное движимое имущество, возмездно приобретенное у залогодателя лицом, которое не знало и не должно было знать о том, что приобретаемое им имущество является предметом залога [167] . Представляется, что указанный в целом правильный вывод Высшего Арбитражного Суда РФ не в полной мере обоснован в постановлении, так как само по себе указание на общие начала, смысл гражданского законодательства, требования добросовестности, разумности и справедливости не дает однозначного ответа на вопрос, в чем нарушение указанных принципов в случае установления иного, чем указал суд, правового регулирования.

Решение данной практической проблемы видится в использовании вместо категорий «общие начала, смысл гражданского законодательства, требования добросовестности, разумности и справедливости» принципов-методов гражданского права. В действительности принципы-методы не только имманентны приведенным явлениям, но и в полной мере включают их. Таким образом, вопрос сложности и неопределенности в применении аналогии права заменяется проблемой определения сущности и правоприменительного значения принципов-методов гражданского права, которые, как представляется, обладают меньшей абстрактностью, чем такое явление, как «смысл гражданского законодательства».

Подобный взгляд на сущность смысла гражданского законодательства близок к мнению О.А. Кузнецовой, которая утверждает, что разграничить общие начала и смысл гражданского законодательства сложно, в чем и нет необходимости [168] . Ученый обоснованно полагает, что «несмотря на то, что при применении аналогии права используются не только принципы права, но и другие, менее общие положения, главная роль в этом процессе отводится именно принципам права» [169] . Полагаем, концепция принципов-методов, а также их способность применяться по аналогии права снимают вопрос о разграничении общих начал и смысла законодательства.