Чтение онлайн

Проблема в том, что именно Мирон задает тон нашему общению, а я только подстраиваюсь.

Поджав губы, все же вкладываю свою руку в его, и Андропов помогает мне подняться. Его ладонь теплая, и это ощущение очень быстро распространяется по всему моему телу. Заметив, как мурашки рисуют на моей коже очевидные признаки симпатии, я тут же обхватываю себя руками.

Говорю:

— Кондей выключу. Холодно.

Мирон вдруг преграждает мне путь, упираясь ладонью в стену. Произносит тихо:

— Оставь. А то, когда вернешься, будет слишком жарко.

Нерешительно поднимаю на него взгляд. Стоит слишком близко, фонит своей тяжелой мужской энергетикой, аж дышать тяжело.

Едва заметно кивнув, я разворачиваюсь и, прихватив ключ-карту, выхожу из номера. Андропов идет за мной, я слышу, как он захлопывает дверь. Чуть притормозив, жду, когда поравняемся. У нас есть всего десяток метров до холла, где, я точно знаю, он найдет взглядом блондинку, и снова меня этим унизит.

Да, конечно, неосознанно. Знал бы Мирон, что именно это задевает меня сильнее всего, наверное, вовсе бросил бы наши словесные перепалки.

— Папа передавал привет, — вру внезапно.

Андропов дергается и смотрит на меня так, словно обвиняет в чем-то. Хотя в действительности предъявить ему нечего.

— Спасибо, ему тоже, — бубнит тихо, больше не мне, а куда-то в сторону.

Ненавидеть моего отца Мирон не решается так же очевидно, как меня. На это у него нет никакого морального права. Может, именно по этой причине я впитываю весь негатив, который только находится в этом улыбчивом парне. Его друзья и все эти десятки девушек должны быть мне благодарны.

Тем временем мы минуем холл и выходим через боковую дверь, чтобы зайти в ресторан сразу с террасы. Внутренне я ликую. Шалость удалась! Может, блонди сегодня и перепадет пару часов с Мироном, но нескольких улыбок я ее лишила. Вроде бы, неплохой результат.

— Айя! — восклицает тетя Алина, раскидывая руки в стороны. — Ну как тебе идет это платье!

— Спасибо, — бормочу смущенно.

— Ты так загорела, на белом особенно заметно!

Улыбка против воли растягивает мои губы.

Честно? Я ее обожаю. Для меня мама Мирона — это эталон женственности и внутренней силы. Она всегда внимательна и деликатна. От нее веет теплом и искренней любовью. В этот момент я понимаю, что никогда не смогу свалить из их семьи просто на пофиге.

Когда рассаживаемся с полными тарелками за столиком с видом на озеро, Алина Сергеевна спрашивает:

— Айя, тебе вино заказать?

Не успеваю открыть рот, как Мирон фыркает:

— Подсудное дело, мам. Тебя сейчас в бобик посадят и увезут.

— Да? — она прищуривается. — И кто же на меня заявит?

Андропов широко улыбается:

— Я, конечно.

— Мирон Морозов, — бормочу в тарелку тихо, но он слышит.

Указывает на меня вилкой и сообщает:

— Он, кстати, никого не сдавал, знала?

— Это имя нарицательное.

— Так, дети! — обрывает нас тетя Алина. — Хочу хоть тридцать минут без вашей ругани. Айя? Вино?

Я мотаю головой:

— Нет, спасибо.

Скосив взгляд в сторону Андропова, вижу, что он хмыкает, но молчит. Ест, параллельно читает что-то в телефоне, в наш разговор с его мамой даже не пытается вникать. Потом, откинувшись на спинку стула, скользит взглядом по людям в ресторане. По тому, как разворачивается корпусом в сторону, и улыбается, понимаю, что снова кого-то кадрит.

Я сникаю. Этот непрекращающийся аттракцион уже порядком меня утомил.

— А? — вскидываюсь запоздало, когда понимаю, что Алина Сергеевна спрашивает что-то уже не в первый раз.

— Ничего, родная, — улыбается она мне.

Потом поворачивается к сыну и, проследив за его взглядом, находит девушку, с которой он перемигивается. А затем вдруг протягивает руку и наманикюренными пальцами щелкает Мирона по лбу, судя по всему, достаточно ощутимо.

— Блин, мам!

— У тебя за столом две шикарные женщины. Будь добр, удели им внимание.

Потирая лоб, он смеется и уточняет:

— Мама и бешеная заноза? Ты про этих женщин?

Алина Сергеевна ахает от возмущения и снова тянется отвесить ему щелбан. Мирон, изображая каратиста, отбивается и принимает боевую стойку. Они в шутку борются, хохочут оба искренне, без оглядки на то, что ведут себя не так, как все остальные в этом дорогом ресторане. И я невольно улыбаюсь. Мне так нравится быть частью этой семьи! Примерно так же сильно, как я считаю, что мне среди них не место.

После ужина мы идем прогуляться к озеру. Тетя Алина кидает в него монетку и поясняет:

— Люблю это место. Хочу вернуться.

— Мам, тогда лезь и доставай обратно, — фыркает Мирон, — ценник за этот отель скоро в космос взлетит. Твой рубль пригодится.

Его мама отмахивается:

— Ой, как будто это твоя забота!

Я навешиваю на лицо дежурную улыбку. Каждый раз, когда начинаются разговоры о деньгах, чувствую себя отвратительно. Знаю, что они абсолютно точно не нуждаются, а на отдых и вовсе привыкли тратить огромные суммы, но я так и не научилась принимать то, что столько же Андроповы тратят и на меня.

Мы возвращаемся к отелю и садимся за столик в главный бар. Алина Сергеевна подает знак официанту, а я достаю из сумочки свою любимую «мыльницу». Осталось всего два кадра, и я испытываю какое-то особенное чувство трепета, когда поднимаю голову и оглядываюсь, раздумывая, на что могу их потратить.

— Каждый раз такая ностальгия, когда вижу в твоих руках подобные фотоаппараты, — улыбается мне тетя Алина.

Я киваю:

— Люблю этого японца. Под настроение, когда даже думать не нужно, а картинка все равно стабильная и насыщенная.

— Это необычно.

— Что именно? — спрашиваю рассеянно, залипая на том, как Мирон берет в руки телефон. Экран загорается, придавая его лицу дополнительный объем. Продольная впадина на щеке от подбородка к скуле, родинка около носа, уголок губ, стремящийся наверх. Это красиво.

Неосознанно поднимаю фотоаппарат к лицу и тороплюсь увидеть то же самое через маленькое окошко. Жму кнопку спуска затвора, пока Андропов не выключил телефон или не поменял позу.

Услышав характерный щелчок, он вскидывает на меня взгляд и морщится.