Чтение онлайн

Заказываем выпить и ненадолго замолкаем. Антон дает мне возможность начать разговор, а я не знаю, что именно хочу обсудить. В какой-то момент показалось невероятно важным обговорить мою внезапную шизу, но теперь мне хочется наоборот все это закопать.

Когда приходит официантка, с которой я флиртую как-то автоматически, больше по привычке, Подрезов откладывает телефон и смотрит на меня прямо.

Опрокидываю в себя стопку текилы и закусываю лаймом. Раздавливаю дольку зубами и морщусь от того, как агрессивно кислый сок атакует рецепторы.

Говорю:

— Забей, Резкий, все в порядке. Просто было плохое настроение.

— Почему?

— Не заморачивайся, давай просто потусим. Давно не выбирались вдвоем.

— Мирон, — начинает Антон серьезно, но я его перебиваю.

Откидываю голову назад так, будто он выстрелил мне в голову. Раскидываю руки в стороны и кричу:

— Нет! Только не это! Он собирается читать мне мораль, спасайся, кто может!

— Уродец, — смеется друг.

— Какая приятная характеристика, — киваю максимально вежливо и приподнимаю вторую рюмку, — звучит прямо-таки как тост.

Антон смотрит, прищурившись. Затем чокается со мной и делает вид, что оставил попытки вытащить из меня откровения.

Чую, что просто выжидает, когда напьюсь. А я, может быть, и сам не против.

Поэтому текила летит с поразительной легкостью, Подрезов охотно рассказывает про свои отношения. Сначала я его стебал на этот счет, но потом перестал. Мне кажется странным, что можно сойти с ума по одной девушке, когда вокруг так много разных, но это его дело.

Поэтому, опьянев, пропускаю момент, когда друг пересаживается на мой диванчик и начинает задавать вопросы.

Мой зык бесконтрольно болтает, и я сам не замечаю, как выдаю:

— Я видел ее в белье.

— Айю?

Скривившись, киваю.

— И как?

— Красиво, — отвечаю неохотно, но тут же добавляю, — горячо. Наверное. Я в моменте просто залип, сиськи зачетные. И кружево такое нежно-розовое…Да блин, Резкий!

Антон смеется и бьет ладонью по столу. Восклицает:

— Я знал! Я, твою мать, всю жизнь это знал!

— Нет, — мотаю головой, — неа-а, не-не-не. Не придумывай. Просто грудь. Первичные половые признаки, понял?

— О да.

— Серьезно. Ничего особенного, но меня немного выбило. Мне не понравилось.

Кладу в рот дольку лайма и жую, надеясь, что ощущения меня немного отрезвят. Друг тем временем меня не щадит и спрашивает:

— Встал?

— Было, — соглашаюсь легко, — только не сразу. Потом уже…когда вспоминал. Антох, ты если еще раз заржешь, я тебя выкину в окно!

Подрезов накрывает глаза рукой и трясется от беззвучного хохота. Друг, блин. Лучший! Надо было позвать кого-то другого.

— Придурок, — резюмирую угрюмо.

— Это ты придурок. Пригласи ее куда-нибудь.

— Ты гонишь? — переспрашиваю оторопело.

— А что такого? Она тебе нравится?

Я тут же отрезаю грубо:

— Нет. Она меня бесит. И то, что я не могу выкинуть из головы идиотское кружевное белье, раздражает еще больше. Сбивает с толка.

— Мирон, зачем сопротивляешься?

— Чему? Это просто реакция на женское тело.

Подрезов улыбается снисходительно. Хлопает меня по плечу и заверяет:

— Ладно. Ты прав.

— Думаешь? — спрашиваю с надеждой.

— Правда хочешь знать, что я думаю? — уточняет иронично и тут же продолжает, — Я думаю, что ты, пока своей головой все углы не обобьешь, будешь вести себя как полный засранец. И все-таки добавлю, что тупо игнорировать симпатию.

— У меня нет симпатии.

— Да, только дебилизм головного мозга.

— Да отвали ты… — отмахиваюсь, наливая себе текилу.

Резкий кивает самодовольно:

— Угу. Только твой дружок сообразил раньше тебя.

— У-у-у-ужасно звучит. Я никогда так его не зову.

— А как? Бравый солдат?

— Генерал.

— В отставке?

— Больной, — бью друга в плечо.

И он вдруг становится серьезным. Прищуривается, произносит тихо:

— Айя красивая. Все это знают, кроме тебя. А ты всю жизнь ее хейтишь, сам не устал?

— Она мне как сестра! — возражаю патетично.

— Все, утомил.

— Не, Резкий. Спасибо, что поговорил со мной. И за все твои искрометные шутки просто нижайший поклон! — чтобы продемонстрировать, насколько низкий, наклоняюсь вперед так быстро, что чуть не бьюсь лбом об стол. — Но мне это все не нравится. Мне просто нужно сместить фокус внимания. Клин клином, слышал? Какая-нибудь симпатичная девочка…ну, максимум, две! И Даянова покинет мою голову, как будто и не было.

— Вместе с розовым кружевным бельем?

Я стискиваю зубы и берусь за рюмку. Лайм закончился, нужно позвать официантку, но я уже в той стадии, где на это глубоко плевать.

Киваю:

— Вместе с ним. Вместе с ним…

Айя

— Айюшка! — кричит папа с кухни. — Телефон!

Наскоро промакиваю лицо полотенцем и иду к нему.

— Кто там?

— Мама, — подает мне смартфон и возвращается к чтению книги.

— Алло?

Забираю со стола папину тарелку и ставлю в раковину, показываю ему капсулу с кофе, на что он отрицательно мотает головой.

— Как дела, доча?

— Все хорошо, — зажимаю трубку между плечом и ухом, чтобы сполоснуть любимую кружку, — вот завтракаем. Как вы? Андрюха в сад пошел?

— Да, выписали, слава Богу. Я видела твои фотки у бассейна, куда ездила? Как прошло?

Я заливаю кипятком пакетик чая и бодро отчитываюсь:

— Андроповы возили к озеру, был классный отель, я загорела.

Услышав, что папа поднимается, убираю телефон от лица и уточняю тихо, указывая на протез:

— Заряжен?

Он закатывает глаза и кривляется, передразнивая меня, от чего я смеюсь.

— Извини, мам, что?

— Я говорю, пришли еще фотографий, хоть так на тебя посмотреть.

— Ну что за «хоть так»? — ощетиниваюсь сразу.

— Все-все, молчу! Подумай все-таки, вдруг получится приехать в гости.

— Ага, — кидаю легко, — обязательно.

Складывается ощущение, что все женщины этого мира просят меня подумать о каких-то поездках. Только соглашаться на это предложение мне хочется еще меньше, чем на отпуск на Кипре. Мы нормально общаемся, но в маминой новой семье я чувствую себя еще более чужеродной, чем в доме Мирона. Поэтому жить в разных городах и иногда болтать по телефону меня вполне устраивает.