Чтение онлайн

— Они ушли, — сообщает Андропов, возвращаясь.

— Я слышала. Твоя мама…

— Очень чуткая, я знаю.

Он ложится рядом и обнимает меня через одеяло, крепко прижимая к себе. Целует в волосы.

Спрашивает:

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — бормочу смущенно.

На самом деле где-то внизу живота тянет и ноет, но это физиология, которой я пока стесняюсь делиться. А, кроме этого, мне действительно — хорошо.

— Я тебя люблю, Пантера, — Мирон находит мою шею и целует нежно.

Смеюсь счастливо:

— Боже, никак не привыкну слышать это от тебя, — и добавляю поспешно, — конечно, я тебя тоже.

— И мне это слышать непривычно.

— Нам нужно будет поговорить с твоими родителями, да? — спрашиваю обреченно.

— Не переживай, они точно не будут против.

— Знаю. Просто…Все меняется.

— Ничего не меняется, Ай. Мы по-прежнему одна большая очень странная семья.

Высовываю руку из-под одеяла и наугад бью его куда-то по плечу. Ворчу:

— Сам ты странный.

— А я здесь са-а-амый странный, не буду даже пытаться спорить. Но я уверен, что в роли моей девушки мама полюбит тебя еще сильнее.

— Да, но…наверняка они были не готовы к тому, что мы…ну, спим вместе.

— Вообще-то мы не просто спим. Мы в от-но-ше-ни-ях! — проговаривает по слогам и запечатывает конец фразы поцелуем.

Из легкого он быстро становится глубоким и чувственным. Инстинктивно выгибаясь, я слишком поздно соображаю, что на мне ничего нет.

— Мир…

Он тут же отстраняется и касается губами моей переносицы. Говорит мягко:

— Не бойся. В отношении тебя выдержка всегда была в приоритете.

Нахожу его взгляд и фыркаю. Решаю уточнить:

— Почему?

— Всю жизнь старался держать себя в руках рядом с тобой. Не ругаться, не допускать симпатию, не трогать, если не уверен в чувствах. Теперь — терпеть, пока у тебя все не заживет.

Прячу смех в складках одеяла. Мирон потрясающе откровенен, и мне тяжело к этому привыкнуть. Хочется хихикать и смущаться, как восьмикласснице.

Поднимая голову, произношу:

— Знаешь, что приоритет выдержки — это режим съемки?

— Нет. Серьезно? Что от него зависит?

— Ну-у, — тяну, задумавшись, — если грубо, то он отвечает за то, будет фотография четкой или смазанной, когда объект в движении.

— Мы с тобой четкие, — сообщает Мир самодовольно.

Я хохочу открыто и искренне. Он делает то же самое, а потом снова целует. Но делает это так нежно, что я на физическом уровне чувствую его трепет и волнение. Не думала, что Мирон Андропов будет волноваться рядом с девушкой.

Одна его рука пробирается через одеяло, и я давлюсь воздухом.

— Беги собираться, — шепчет ласково и сжимает мое бедро.

— Подай хоть футболку свою.

Мирон подпирает голову ладонью и сообщает:

— Я там уже все видел.

Подмигнув, всем своим видом демонстрирует намерение смотреть.

— Андропов… — начинаю угрожающе, и он, рассмеявшись, все же выполняет просьбу.

Я принимаю душ, привожу себя в порядок, надеваю спортивные штаны и топ. Ориентируясь на звук, иду на кухню, чтобы увидеть там Мирона, который, пританцовывая под музыку из колонки, скользит рассеянным взглядом по содержимому холодильника.

Говорит:

— Есть хочется страшно.

Я оттесняю Андропова бедром в сторону:

— Давай лучше я.

Быстро инспектируя холодильник, достаю яйца, помидоры и сыр.

— Ты же будешь омлет? — спохватившись, уточняю, уже когда разбиваю яйца в миску.

Он подходит со спины, утыкается лицом мне в шею. Бормочет:

— Я буду все, что ты предложишь.

— Мир, — смеюсь неловко.

— Что? — ведет языком по тонкой коже за ухом.

Я тут же покрываюсь мурашками, но все равно пытаюсь строжиться:

— Мирон! Если будешь мешать, завтрак не получится.

В этот момент слышу, как в дверь стучат. Я вздрагиваю и проливаю масло мимо сковороды. Спрашиваю:

— У них же есть ключи?

— Конечно, — отвечает Андропов со смешком и идет открывать.

Быстро протираю плиту и пытаюсь унять волнение, но чувствую, как щеки снова предательски теплеют. Выглядываю в коридор и говорю:

— Доброе утро! Как долетели?

Голос звучит так невыносимо фальшиво, что мне хочется сквозь землю провалиться.

Родители Андропова улыбаются тепло, но, кажется, тоже с некоторой долей нервозности.

Тетя Алина говорит:

— Привет, родная. Стас проспал всю дорогу, а мне почему-то не удалось.

— Я там омлет готовлю. Будете?

— Нет, — отец Мирона прочищает горло и смотрит куда-то в сторону, — мы позавтракали в кафе. Спасибо.

— Господи! — восклицает Мир, закатив глаза. — Как же всем неловко! Может быть, тогда сразу проясним? Мы с Ай встречаемся. Я очень стараюсь вести себя, как хороший мальчик, потому что люблю ее. Поэтому буду признателен, если вы тоже не будете усложнять.

— Ой, — пищу едва слышно, — горит.

И скрываюсь в кухне. Простота, с которой этот парень относится к жизни, всегда меня удивляла, но сегодня и вовсе шокирует.

Чуть позже, когда мы все рассаживаемся на кухне, я понимаю, что Андропов поступил верно. Напряжение между нами всеми значительно снижается, я это чувствую всеми рецепторами.

Дядя Стас качает головой и сообщает:

— Немного неожиданно, конечно…

— Стра-а-ашно неожиданно, — с отчетливой иронией в голосе поддразнивает его жена.

— Алин, ну все! Что поделаешь, если мужики в семье Андроповых туго соображают!

Мирон смеется и закидывает руку на спинку моего стула. Выглядит расслабленным и счастливым, и я невольно сама напитываюсь этой легкостью.

— Мы рады. Ты же это хотел сказать, Стас?

— Ага. С языка сняла.

— Лучшей девушки для своего сына, — она смотрит на меня с улыбкой, — я и придумать бы не смогла. Знаете, раньше как-то внутри болело, что не смогу больше иметь детей. Теперь слушаю себя и понимаю…уже не болит. Ради такого стоило лишиться всех женских органов.