Чтение онлайн

— Подрезов заставил меня съесть суп.

— О, Илона тоже пыталась. Просто ей я говорила, что поела дома, а папе — что с Быстровой.

— Хитро.

Стучу указательным пальцем по виску:

— Я могу управлять этим миром.

Последнее слово звучит как его имя, и, хотя мы оба понимаем, что я имела в виду, все равно оба замираем.

Потом Андропов улыбается и сообщает:

— Я не против. Поешь, ладно?

Киваю, стягивая с тарелки картошку фри. Мы принимаемся за еду, как будто негласно даем друг другу передышку и паузу, чтобы как-то все осмыслить.

Бургер такой большой, что мне приходится разрезать и разобрать его на составляющие, пока Мирон умудряется откусывать его без усилий. Возможно, мы и живем так же, как едим — по-разному. Вопрос в том, насколько нам будет это мешать.

После ужина он вызывает такси и провожает меня до дома. Вместе со мной заходит в наш двор-колодец и идет до подъезда.

— На случай, если ты думала, что я ушел в загул, — говорит Андропов, прислоняясь плечом к стене, — то нет.

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд. Конечно, такие мысли были. Перебирала в голове всех девушек, с которыми когда-то видела его, и почти ненавидела себя за это. Мне казалось, это именно то, что он должен сделать на эмоциях.

— А что ты делал?

— Сидел дома. Пил и играл в контру.

— Хорошее решение, — фыркаю.

— На гения не претендую. В общем… — Мир замолкает, прерываясь на глубокий вдох.

Потом несколькими толчками выгоняет из легких воздух, складывает руки на груди, потом тут же убирает их в карманы.

Я молчу, пока сердце бьется мелко и с некоторой долей истерики.

— В общем, — продолжает он наконец, — я думаю, что нам может быть непросто…Но очень хочу попробовать.

— Попробовать что? — уточняю не из вредности, а ради того, чтобы убедиться, что мы говорим об одном и том же.

— Отношения. Серьезные. Черт, Ай, я не знаю, как это правильно назвать, просто хочу, чтобы ты была со мной. По-настоящему, без всяких пряток.

— Всегда хотела, но на самом деле не верила, что ты однажды мне это скажешь.

Протягиваю ему руку и, когда Андропов обхватывает ее своей широкой теплой ладонью, делаю шаг к нему, чтобы наши губы встретились, как обычно, на полпути. Я встаю на носочки, он склоняет голову, и вот уже цветные круги плывут перед глазами от того, каким нежным выходит этот поцелуй. Несмелым и осторожным, но все же невероятно чувственным.

Соприкасаясь лбами, улыбаемся оба.

И вдруг за моей спиной звучит:

— Мирон?

Оборачиваюсь резко и выдаю испуганно:

— Папа?

И это действительно папа. Стоит, растерянно перебирает в пальцах ключи от квартиры, смотрит то на меня, то на Андропова.

Откашлявшись, Мир говорит:

— Здравствуйте, дядя Айдар.

Сделав шаг вперед, протягивает ему руку. Отвечая на рукопожатие, отец выразительно смотрит на меня и сообщает:

— Айюшка, судя по тону, почему-то ты удивлена моим появлением больше, чем я — вашим. Хотя это я тут живу.

Бросаю взгляд на Мирного и понимаю, что он страшно смущен. Однако все равно обнимает меня за плечи и поясняет:

— Я приехал Айю проводить. Мы…ходили в кафе.

— От ненависти до любви, да? — интересуется папа, даже не стараясь скрыть удивления.

Собираюсь ответить, но Мирон оказывается быстрее. Прижав меня к себе чуть сильнее, широко улыбается:

— Да вот…как-то так вышло. Хотели рассказать, но не успели.

— А вы целуйтесь у подъезда больше, — хмыкает мой отец, — тогда все как-то сами сообразят.

— Вы не против?

— Я пока больше в шоке. Поднимитесь-ка в квартиру оба. Нужно время осознать, что я не сплю.

— Похоже больше на кошмар или на какой-то приятный сон? — пищу непривычно тонко, пока он открывает дверь.

— Похоже, что я под грибами случайно вырубился. Ладно, без паники, молодежь. Просто зайдите.

Следующие дни получаются идеальными. Мы все время проводим вместе. Мирон водит меня по ресторанам, я затаскиваю его на выставку фотографий и на одну лекцию об искусстве. На последней он, хоть и дурачится поначалу, а потом будто бы дремлет, подложив локоть под голову, после все равно охотно обсуждает со мной то, что показалось ему интересным.

В какой-то из вечеров мы идем в бар, который весь сделан в мексиканском стиле, и Андропов учит меня пить текилу.

Усадив меня прямо на стол, давит ладонями, чтобы развести мои ноги чуть шире, и встает между колен.

— Мир, — шиплю, пытаясь сползти со столешницы, — сейчас нас выгонят.

Он возвращает меня на место и щурится довольно:

— Никто нас не выгонит. Они меня обожают.

— Потому что после текилы ты невероятно щедр?

— А еще я обаятельный засранец.

Андропов берет мою руку и облизывает место между большим и указательным пальцем, удерживая зрительный контакт. Судорожно вдыхаю, а кожа покрывается такими колючими мурашками, как будто холодным стеклянным крошевом обтерли.

Смотрю, как он высыпает на влажный след немного соли, и спрашиваю:

— Значит, уже примерно тысячу раз персонал здесь видел, как ты учишь девушек пить текилу?

Солонка замирает в воздухе. Затем Мирный проделывает все то же самое со своей рукой и говорит:

— Во-первых, это мой дебют, как преподавателя. Во-вторых, вряд ли они видели, как я провожу весь вечер только с одной, и ни на кого больше не смотрю.

Он упирается ладонями в стол по обеим сторонам от моих бедер и смотрит пристально.

Добавляет:

— И в-третьих, мы не можем стереть ластиком все, что было до.

— Я и не собиралась, — пожимаю плечами, — просто если не буду проговаривать вслух, все равно буду думать.

— Значит, придется не думать. Давай, — он подает мне рюмку из толстого стекла, а дольку лайма зажимает зубами.

Я медлю. На самом деле мне так нравится все, что происходит между нами. Мирон может научить меня пить текилу, но отношениям мы учимся вместе.

Под его цепким взглядом я слизываю соль со своей кожи, опрокидываю в себя обжигающий напиток и закусываю лаймом, одновременно прижимаясь к губам Андропова. Языком он выталкивает дольку мне в рот, пробираясь вслед за ней. И ярче всего я ощущаю именно его вкус.

— Ну как? — спрашивает, сощурившись.

— Текила? Вряд ли станет моей любимицей, — пожимаю плечами, — но мне понравился ритуал.

— Так и знал.

Пальцем Мирный оттягивает пояс моих шорт, чтобы тот с хлопком вернулся на место. Он двойной, что создает впечатление выглядывающего нижнего белья, и Андропов весь вечер не может оторвать от этого места глаз. Но он так старательно держит себя в руках, что это даже кажется трогательным. Хотя по-настоящему это могут оценить только те, кто знает Мирона долгие годы, и мне повезло быть среди них.