Чтение онлайн

Мир улыбается и откидывается на спинку сидения.

— Как будто я могла его стереть, — ворчу с притворным возмущением.

— Я бы не удивился.

Потом достает кейс с наушниками и протягивает мне один. Помедлив, беру его и двигаюсь ближе к двери. Отворачиваюсь к окну, чтобы Андропов не видел моего лица, когда я слышу «ты по моей шее губами горящими, текут ощущения, боже, ты настоящая, нежные планы, залезу в твою душу и спальню» (Ваня Дмитриенко — Настоящая)

Но потом все же не выдерживаю и замечаю тихо:

— Думала, ты такое не слушаешь.

— Планирую еще не раз тебя удивить.

Мирон приводит меня в бургерную. Ресторан небольшой, освещение здесь приглушенное, и никому дела нет до того, что на моей голове табун мультяшных котов, а на лице — ни грамма косметики.

Когда Андропов договаривается с хостес, я ощущаю знакомое напряжение, но флирта в их взаимодействии сейчас ноль. Он просто просит столик в углу и даже не бросает на красивую девушку ни одного игривого взгляда. Я неслышно перевожу дыхание.

Начала разговора избегаем оба. Мирный делает заказ для нас, я говорю с папой, предупреждаю, что задержусь. Потом пишу Илоне, но она советует мне не отвлекаться. Если фразу «отложи телефон сейчас же!!!» можно считать советом.

Когда поднимаю взгляд на Мирона, он смотрит на меня. Ощущения, как обычно, такие, словно его глаза оставляют осязаемый след. Курсирует по моему лицу, спускается по шее, трогает плечи и грудь. Вздрогнув, я накрываю голую кожу ладонями и инстинктивно свожу бедра.

Пытка невыносимая.

Откашлявшись, бормочу:

— Мир, я должна извиниться. Только ты не говори ничего, а то собьюсь. Я действительно сказала Ване, когда прилетаю, и мне хотелось, чтобы ты приревновал. Это, конечно, глупо, я понимаю. Но так мне казалось, что это показывает твое неравнодушие.

Изогнув бровь, Андропов все равно прерывает мою сбивчивую речь:

— Я всю дорогу с Кипра до дома ресторан выбирал. Чтобы поговорить о наших отношениях.

— Откуда я могла знать?

Он вздыхает:

— Мне казалось, могла догадаться. Я сказал, что я влюблен. Что еще нужно было?

— Я не хотела догадываться. Мне нужны были слова. Или поступки. Откуда мне было знать, что ты не влюбляешься в каждую свою телочку?

Замолкаем, когда официант приносит нам два пива. Бокалы из тонкого стекла, чуть расширяются кверху, и выглядят очень просто. Почему-то именно они заставляют меня расслабиться и перестать переживать за свой внешний вид.

Оба делаем по паре глотков, и Мирон говорит:

— Я с ума сошел, когда увидел этого типа в аэропорту. Понял, что для меня это неприемлемо.

— Серьезно? — фыркаю. — Ты как из книжек. Мужик весь из себя плейбой, а девушка обязательно должна быть девственницей, но с врожденным талантом к глубокому…

Оборвав себя, машинально прижимаю к губам кончики пальцев.

Но Андропов смеется. Откинувшись на спинку стула, разводит руками:

— Звучит идеально!

С моих губ тоже слетает смешок. Скребу ногтем по блестящей деревянной столешнице и отчаянно пытаюсь собраться.

Продолжаю:

— В общем, когда увидела Ваню в аэропорту, просто растерялась. Чувствовала себя виноватой перед ним, что так чисто по-женски держала около себя.

— А передо мной? — интересуется резковато.

Объясняю спокойно:

— Поняла только тогда, когда ты ушел.

— И что ты ему сказала?

Я обхватываю холодный бокал пальцами, делаю несколько больших глотков. Можно сказать сейчас, а можно позже, но я и так уже призналась, осталось проговорить словами.

Закусываю нижнюю губу и замечаю, каким внимательным взглядом Мир сопровождает это движение.

Выпрямляюсь и произношу ровно:

— Я сказала, что много лет люблю другого человека. И что, может быть, это неразумно, но мое сердце на данный момент занято. И что он… — мой голос глохнет, но я заставляю себя договорить, — он только меня заметил, и я очень надеюсь, что у нас может что-то получиться.

— Он — это я?

— Конечно. Это ты.

Сердце громыхает во всем теле сразу. Я вся — просто рваный ритм пульса, даже мыслей связных нет. Пальцы дрожат, и я смыкаю их на холодном стекле. Только боковым зрением вижу, как Мирон обходит столик и садится рядом со мной. Сгребая в какие-то неловкие объятия, он произносит тихо:

— Я не знал, Ай.

— Это ничего бы не изменило.

Сдвинув панаму еще ниже на лицо, я для верности накрываю ее ладонью и съеживаюсь в руках Андропова. Мне всегда было страшно, что он узнает. Казалось, что так меня ненавидит, что живого места от меня не оставит, вооруженный таким знанием. Но вот я призналась, а Мирон гладит меня по спине. Движения размеренные и успокаивающие. И в этот момент я думаю, что, даже если бы он не смог ответить мне взаимностью, то все равно бы не обидел в такой ситуации. Дышу уже спокойнее и сердце восстанавливает свой ритм.

— Эй, Матроскин, — зовет он меня через какое-то время.

Тянет мой шизанутый головной убор наверх, чтобы увидеть глаза, и улыбается.

Спрашивает:

— Почему, кстати, не Шарик? Это же у него было фоторужье.

— Была только с котами…

— Я тоже должен извиниться. Стоило поговорить, а не блокировать твой номер.

Удивленно приподнимаю брови. Я была так расстроена, что винила за случившееся только себя. До себя всегда проще дотянуться, чтобы наказать.

Андропов тяжело вздыхает и продолжает:

— Судя по всему, моя реакция не совсем измерима с ситуацией. Но учти, — выставляет он указательный палец, когда я собираюсь открыть рот, — я это тоже понял не сразу.

К столику подходит официант, и мы замолкаем. Когда он составляет с подноса на стол две тарелки с огромными сочными бургерами, Мир пересаживается на свое место и говорит:

— Ты похудела.

— Да? — спрашиваю рассеянно. — Акклиматизация, наверное.

— Айя.

— Ну, мне не очень хотелось есть, — признаюсь под его укоризненным взглядом, разведя руками.