Чтение онлайн

Выдает почти через стон:

— Разве не видно, что я стараюсь?!

— Я видела, как она тебя трогала… — почти шепчу.

Мирный убирает руки и смотрит на меня воспаленными глазами:

— А то, как я ее оттолкнул? Видела?

Уязвленно молчу. Ситуацию целиком я не наблюдала, и у меня не было времени анализировать, эмоции не позволили.

— Ну давай по камерам посмотрим, Ай, ну я не знаю!

— Не говори ерунды, — стараюсь огрызнуться, но запала уже не хватает.

Слишком беспомощным выглядит сейчас Андропов. Мой большой и сильный мужчина вдруг обращается мальчишкой, который с раскрасневшимися щеками пытается доказать, что окно разбил не он.

— Я не знаю, что тогда говорить, — выдает он тихо.

И начинает бесцельно кружить по лестничной клетке, чем-то напоминая мне тигра в зоопарке, который мечется, не в состоянии выпустить свое звериное нутро, и в этой цикличности как будто находит успокоение.

Наконец Мир приземляется на одну из ступенек и роняет голову на грудь.

Говорит глухо:

— Это место мне нравится, я сюда никого не водил. Обычно мы тут сидим с Антохой или с пацанами приходим кальян покурить и выпить. Эта девушка здесь недавно работает, мы пару раз флиртовали, но не более. Увидела, что стол на двоих, спросила, где Подрезов, я ответил, что пришел с девушкой. Когда прикоснулась ко мне, я ее руки скинул.

— И зачем она тебя трогала?

— А зачем Винс тебе написал?

Закатив глаза, я качаю головой. Говорю:

— Так ничего не получится.

— Да, ты права, — и, помолчав, добавляет, — я переборщил. Там, в машине. Для меня это незнакомые эмоции, просто безумие какое-то. Парни рядом с тобой хуже пули навылет.

Стою, глядя на его сгорбленную фигуру. Потом аккуратно, на носочках, стараясь не касаться каблуками пола, подхожу.

Присаживаюсь рядом и произношу:

— А для меня — слишком знакомые.

Андропов чуть поворачивает голову, чтобы зацепить мой взгляд, и я поясняю на невысказанный вопрос:

— Я всегда тебя ревновала. Но, вроде как, принимала такое положение дел. Было неприятно и больно, но… — неопределенно пожимаю плечами.

— Я не знал.

— Да, — отзываюсь живо, — в этом и дело. Тогда ты не знал. А сейчас?

— А сейчас мы оба, — Мирон давит на это слово, — знаем.

— И все равно больно.

— Ай, не говори так, — выдыхает отчаянно.

Обхватывает меня руками и прижимает к своей груди. Так крепко, что у меня дыхание сбивается. Я поднимаю голову и с наслаждением утыкаюсь лицом в изгиб его шеи.

Мирон произносит твердо:

— Мы научимся. Ничего страшного, мы научимся.

Мелко киваю, а потом трусь щекой о его нежную кожу, шепчу:

— Я тоже ничего не сделала. Вокруг всегда будут какие-то люди, мужчины, я не могу за них отвечать. Но могу за себя.

— Я тоже за себя отвечаю, — заверяет Мирон и следом спрашивает, — ты веришь?

Зажмурившись, молчу. Наверное, нам обоим слишком страшно. Андропову — менять привычный формат взаимоотношений с девушками, признавать чувства. Мне — положиться на его искренность.

— Хочу верить, — произношу наконец.

— Но не получается?

— Сегодня с этим было сложно.

Чувствую, как его тело напрягается, и в первую секунду мне хочется забрать свои слова обратно. Улыбчивый и обаятельный Мирон старательно маскирует шутками свои уязвимые места, и я в одно из них попала.

Спешу дополнить:

— На секунду показалось, что ты делаешь это из мести.

— Ай, меня взбесил этот комментарий, но я не совсем уж конченный.

Веду головой, чтобы прижаться губами к его шее. Потом пытаюсь заглянуть ему в глаза:

— Ты говорил, что просто нам не будет. Но мне…вообще-то мне с тобой очень просто. Только не смейся, но мне кажется, что это все очень правильно.

— Ты не уйдешь?

— Куда? — спрашиваю озадаченно, не понимая вопроса.

— От меня.

— Андропов, ты больной?

Он отзывается смущенно:

— Я не знаю, из-за чего люди расстаются.

— Не из-за этого. Я просто приревновала. И ты тоже.

— Я люблю тебя.

— Что? — переспрашиваю снова.

Шарю растерянным взглядом по лицу Мирона.

— Рано? — интересуется он со смешком.

Звук выходит нервным и каким-то растерянным. Я кладу ладони ему на щеки и большими пальцами касаюсь уголков губ. Хмурюсь. Я правда услышала то, что услышала? Соображаю я сегодня со скрипом, но со слухом проблем, вроде бы, нет.

Прошу:

— Можешь повторить?

— Я люблю тебя, Айя, — и, будто не желая слышать ответ, сразу продолжает, — уедем отсюда? Или хочешь вернуться в рестик?

— Нет, — выпаливаю, резко отрезвев от морока эмоций, — точно не сегодня.

— Тогда предлагаю поехать домой, заказать еды и посмотреть парочку дурацких фильмов.

— Секунду, — тянусь к своим неудобным босоножкам и, расстегнув ремешки, разуваюсь, — все, теперь готова.

Мирон поднимается на ноги и протягивает мне руку. Когда вкладываю свою ладонь в его, думаю о том, что это самое естественное движение в мире. И что этот несостоявшийся поход в ресторан оказался все же одним из самых важных. Улыбнувшись, озвучиваю:

— У нас все получится. Да ведь?

— Конечно, — он кивает сосредоточенно и забирает у меня обувь, — других вариантов не рассматриваю.

Мирон

— Показать тебе мою спальню? — интересуюсь с двусмысленной ухмылкой, когда мы заходим домой.

У меня в руках бумажные пакеты с едой из ресторана, их как раз привезли и оставили под дверью к нашему приходу.

Даянова ставит у порога босоножки, в которых ее ноги выглядели просто километровыми. Если бы не повел себя как придурок, мог любоваться этой картинкой весь вечер. Но забега по лестницам моя Ай не выдержала, домой приехала босиком.

Разгибаясь, она смотрит на меня с вызовом и выгибает бровь:

— Может, я тебе свою покажу?

— У меня телек больше, — качаю головой, — можем произвести замеры.

Скинув кроссы, сразу направляюсь к себе, свободной рукой на ходу расстегивая рубашку. Хочется избавиться от нее, как от удавки, хотя она даже не до конца застегнута.

Даянова с плохо скрываемой иронией в голосе восклицает:

— Идем в спальню, бери линейку? Вот это развлечения! Свидание мечты, Андропов.

Ржу так искренне, что едва не роняю пакеты на пол. Кажется, напряжение наконец нас отпустило.