Чтение онлайн

Хела сердито вздохнула.
– Против пассажира, ты, проклятый бесполезный дряхлый пропойца!

Костоправ Джут понимающе кивнул и снова торопливо выпил. Прищурил глаз и задумчиво прижал палец к подбородку. Толпа молча ожидала результатов старческого размышления. Наконец он открыл глаз и наморщил лоб.
– Кого?

Все застонали, презрев лекаря; некоторые посоветовали ему засунуть палец известно куда. Весс оглядел собрание.
– Открывай кладовую, Гудан.

Толпа разошлась, однако Ренелт остался около Джута.
– В чем дело?
– спросил он старика.
– Ты всегда нетрезв, но чтоб такое?!

Старый хрен сжал бутылку, будто спасительное бревно в бурю. Глаза оставались плотно зажмуренными. Вскоре Ренелт сдался и ушел за остальными. Одинокий костоправ вздохнул, поднимая бутылку к губам. Из горлышка не вылилось ни капли; он нахмурился и снова начал баюкать ее. Вокруг заблестели бусинки глаз - это крысы вылезли из укромных мест. Он шепнул им: - Я пью, когда мне жутко. Вот и сейчас ужасть как жутко. Отчего-то.

На палубе Ларс торопливо отворил дверь каюты капитана, которую теперь занял чужак, и столь же торопливо запер за собой. Сразу заперхав и заморгав - каюту заполнили миазмы сладко пахнущего дыма.

– Пожар, милорд?
– пропыхтел он, протирая глаза.

– Нет, - прогудел грубый голос из-за почти ощутимых складок дыма.
– Не пожар. Зачем ты потревожил меня?

Паника не отступала.
– Команда! Они идут на вас... на нас! Я подслушал! Нужно позвать капитана. Может, при ее поддержке иные...

Из дыма выступила призрачная фигура: чужак поправлял кольчугу и прилаживал пояс с оружием. При этом зрелище Ларса пробрала зловещая дрожь, словно он стал свидетелем появления голодного выходца из иных миров или древнего духа.

Чужак - Каллор - поднял дымящуюся свечу и загасил пальцами. Поставил в сторону: - Не обязательно, - и спросил доверительным тоном, похлопывая по рукояти архаичного меча: - Как думаешь, сколько людей требуется - по минимуму - чтобы управиться с этим судном?

Ларс заморгал пуще. Сошел с ума?
– Приме-мерно сорок, - заикнулся он, - милорд.

Чужак удивленно поднял серые брови.
– Сорок? Однако. Не считаешь ли ты, что это избыточное число?
– Он шагнул к двери, Ларс отскочил с дороги. Сжал кольцо на двери и обернулся: - Двадцати нам не хватит, как считаешь? Ну-ка, пойдем встретимся с недругами.

Ларс лишь сглотнул, впав в ужас.
– Я останусь здесь, дабы охранять ваше имущество. Вы не против?
– Он считал, что сокровища старика должны быть сложены где-то в каюте.

– Располагайся, - бросил хозяин, пожимая плечами. Открыл дверь в ночную тьму и вышел, стуча подкованными сапогами по палубе.

Ларс запер дверь и встал, тяжело дыша. В уме бегали мысли: что делать, что делать? Как вписаться в команду? Вылезти вовремя и ударить Каллора в спину, заслужив доверие? Или украсть сокровища? Нет, нет - его станут пытать, пока не узнают всё. Он качался, сжав горло руками. Как выжить? Способ должен найтись!

Наконец он решился. С командой - вот единственный путь спасения. Ларс прижался ухом у тонкой двери, выжидая случая. Слышал приглушенный деревом разговор: ленивые реплики чужака и резкие отрывистые слова заправилы - кажется, старпома.

Пронзительный, режущий слух вопль заставил его отскочить и шлепнуться на задницу. Раздалось гудение нескольких спущенных арбалетов. Снова крики - теперь полные ужаса - и топот железных подошв чужака. Палуба сотрясалась также от стука босых ног. Кто-то врезался в дверь, вопя: - Режет нас всех!

Длинный железный клинок просунулся сквозь доску, смоченный кровью, и вышел с душераздирающим скрежетом. Пронзенный - кем бы он ни был - покорно прилег у двери. Железные подошвы стучали медленно и уверенно. Ларс толкал дверь, оттесняя труп. Неужели он опоздал?

Снаружи палуба наводила ужас потоками крови и кровавых ошметков. Тела катались от борта к борту, ибо "Буря" лишилась управления. Ледяная багровая вода окатила Ларса, ползшего на карачках. Чужака он не видел - похоже, охота увела его в трюм.

Женщина-матрос сидела у средней мачты, рука была обвязана куском линя. Она была жива, хотя кровь текла из страшного, до костей, разреза поперек лица.

Другой матрос сидел у борта, зажимая лицо. Кровь струилась сквозь пальцы на колени.

Он метит их, дошло до Ларса. Метит тех, кого пощадил.

Из кубрика, неуверенно пошатываясь, показалась новая фигура. Старый лекарь "Бури", по временам и мореходный маг - его имени он не смог вспомнить. Старик шагал, прижимая к груди кувшин, ветер развевал длинные седые волосы и столь же длинную бороду. Как бы не замечая учиненного побоища, он переступал трупы, приближаясь к мостику.

Оказавшись поблизости, старый хрен застыл, моргая подслеповатыми глазами.
– Древнее Зло вернулось!
– возвестил он и направился к борту, где, ужаснув Ларса, бросился вниз головой за поручень, пропадая в волнах.

Кажется, миг спустя Ларс сомлел. Когда открыл глаза, увидел измазанные сапоги чужака, поднял взгляд чуть выше - увидел и полы залитой кровью кольчуги и самого мужчину. В мертвенно-серых глазах застыло легкое сомнение.

Чужак очистил длинный клинок, проведя по куртке Ларса.
– Поставить паруса сможешь?
– сказал он.

Ларс бешено закивал.
– О да! Будьте уверены, владыка!

– Хорошо. Иди к остальным. Теперь важна каждая пара рук, верно?

Ларс не мог остановить неистового кивания.
– О да, владыка.

Зловещий Каллор поманил к себе матроса, что сидел у борта. Морщась, почти одурев от боли и шока, пират порывисто встал и пошлепал по лужам розоватой воды.

– Ты мой, - сказал ему чужак.
– Меченый. Очистить судно, взять нужный курс на запад.
– Моряк жалко кивал, обеими руками зажимая рассеченное лицо.
– О, - добавил Каллор, - и не бросайте тела за борт. Путь предстоит долгий, припасов мало. Тела вам могут понадобиться.
– Тут он захохотал, и продолжал тихо смеяться, проходя в каюту и захлопывая за собой дверь.

Холодный дождь посыпался из высоких облаков. Ларс ощутил на лице ледяные капли. Он уже сожалел, что взял те побрякушки.

Наконец пришло время посетить своих... гмм... далеких кузенов. До сих пор она избегала этого, оставаясь вне города, на склонах холмов. Потребности ее были скромными: костерок, одеяло от холода. Однако медлить было невозможно, хотя сама идея конфронтации тревожила ее сильнее, чем кого бы то ни было.