Чтение онлайн

Врач оттолкнул пальцем визитку по столу, и Тим подошёл, взял её, и я видела, как его желваки на челюсти напряглись, как глаза сузились, но он кивнул.

— Спасибо. Мы уходим.

Борзов захватил меня за руку, и мы пошли, и я всё задумчиво смотрела в спину Тима, широкую, мощную, и думала, интересно, кто же он такой, этот Барсов… Странно он какой-то, моя мама никогда о таком человеке не говорила, я бы запомнила. Всё казалось ещё более запутанным, словно клубок ниток, который только сильнее затягивается. Прогноз был ровно таким как я и ожидала, хотя и радовало, что с её телом все хорошо, но шансов , что она очнется просто нет…

Когда мы сели в машину, Тим достал из кармана визитку и задумчиво начал что-то искать в интернете, водя пальцем по экрану телефона.

— Тим, тебе что-то известно? Откуда он знал, что мы придем и кто мы такие?— Нетерпеливо спросила и покосилась на него, видя, как он пролистывает сайты, и ждала, когда он ответит, потому что внутри всё кипело от вопросов.

— Да, лично я с ним не знаком. Это бизнесмен один. Оборотень. Не клановый, как многие здесь, одиночка скорее. В прошлом каратель по кличке Барс. Я ещё сомневался, что это он и написал Кингу, и он пообещал нарыть что-нибудь в наших архивах по поводу него. Можно было бы, конечно, спросить Степана, но он последнее время совсем плохо себя чувствует, и не хочу его втягивать. Не знаю, откуда он узнал, что мы придем. Это придется спрашивать у него самого. Все это... Слишком странно.

Я задумалась, что могло связывать мою маму и мужчину-оборотня, учитывая, как отец ужасно относился к ним. Это было достаточно странно. Мама относилась ко всем хорошо, потому что она сама была из этого мира, и он ей был ближе, чем мир людей, но всё равно как связана она и этот Барсов?

Когда мы доехали до особняка друга Тима, были уже сумерки, небо темнело, и воздух пах сыростью. Стоило нам только выйти на улицу, как я увидела, что к особняку подъехала машина такси и из дверей особняка вылетела кудрявая девушка невысокого роста, за руку она держала такую же кудрявую девочку, маленькую, с растрёпанными волосами. Она повернулась к входной двери и рявкнула так громко, что эхо разнеслось по двору:

— Ноги моей здесь не будет!

Тим усмехнулся, и из дверей вышел мужчина, который был по виду ровесником Тима, в белой рубашке, в брюках, он спокойно, в носках, спустился со ступенек вслед за женщиной, и когда она уже добежала до такси, он помахал водителю рукой, мол, уезжай. Водитель всё равно стоял на своём месте. Не двигаясь, и я почувствовала, как Тим обнимает меня за талию, притягивая ближе.

— Смотри, щас самое интересное будет.

Я пихнула его в бок и посмотрела осуждающе, вот он ехидная задница! У людей может быть проблема, а он смеётся над своим другом. Мужчина тем временем уже подошёл к девушке, похлопал по верху машины, и водитель опустил стекло.

— Уезжай давай, она никуда не поедет, — на этих словах он подхватил девушку, закинув её себе на плечо, оборачиваясь к нам, произнёс:

— Поможешь малявку в дом затащить и сумки тоже захвати. Кстати, меня зовут Агастус. Заранее приятно познакомиться, Соня.

Девушка колотила парня по спине руками и пыталась вырваться, за что получила громкий шлепок по заднице. Тем временем, как я поняла, её дочь повернулась в нашу сторону и воинственно посмотрела на Тима, задрав подбородок. Я усмехнулась. Что за мексиканские страсти здесь происходят?

— Только попробуй подойти, я тебя остановлю!

Девчушка задирала курносый нос, а Тим засмеялся, когда он подходил, девочка кричала "стой", и когда поняла, что это не работает, попыталась дать стрекоча, но Тим быстро её поймал и, также закинув на плечо, понёс. Вот только в отличии от женщины девочка верещала так что птицы с деревьев разлетелись…

Я пошла следом, уже понимая, что все дни, что мы будем в гостях в этой семье, будут весёлыми. И похоже, не в самом счастливом смысле этого слова. Горячие друзья однако у моего истинного.

Тим зашёл в кабинет к Агастусу и, закрыв дверь за собой с тихим щелчком, сел рядом с другом на диван, чувствуя, как пружины прогнулись под его весом. Гас, сидящий с бутылкой виски в руке, бросил на него пьяный взгляд.

— И мне налей.

Громов взял бутылку виски,и налил другу целый стакан, янтарная жидкость полилась через край, оставив лужицу на столе.

— Вот это сервис. Что с Кирой всё совсем плохо?— Тим отхлебнул, чувствуя, как спиртное обжигает горло.

— Она меня нахер шлёт чаще, чем дышит. Пиздец какой-то.— Отпивая немного, а потом, плюнув на все приличия, Гас осушает стакан целиком одним махом, и Тим видит, как кадык дергается на горле друга.

— Её лапка тебе по харе съездила?— Тим, отпивая глоток за глотком, указывает пальцем на щеку, где уже наливается свежий синяк, багровый и горячий на вид.

— Ну а кто кроме тебя и её рискнёт? Её конечно. Принцесса-недотрога.— Гас усмехается криво и достаёт мятую пачку сигарет из кармана, пальцы дрожат слегка, когда он вытаскивает одну.

— И за что?

— За то что нам обоим было хорошо, а потом я оказался мудак и подонок и вообще... пошёл я нахер.— Он прикуривает сигарету, затягиваясь глубоко, и дым заполняет комнату, тяжёлый, горький.

Тим не сдержавшись заржал в голос, откинувшись на спинку дивана, и Гас посмотрел на него с укоризной, но уголки губ всё равно дёргаются вверх.

— Не ну а ты от неё что ожидал, Гас? Мы знаем, кто такая Кира Златорева. Эта бешеная девчушка тебе в девятом классе сломала нос, когда увидела, что ты целовал другую.

— О-она сама присосалась. Ты же знаешь.— Громов смеётся, кашляя дымом, и наливает себе ещё виски, рука уже заметно ходит ходуном.

— Знаю. Но твоя Кира и её черти не знали.

— Это пиздец как давно было. Так давно. Я всё упустил. Всё просрал. Просто всё.— кривится Громов, и одним махом осушает стакан, морщась от крепости.

— Наладится ещё. Она тебя любит.— Тим допивает свой стакан и ставит его на стол с глухим стуком.

— Нет. Сказала, чтобы я оставил её в покое и не лез.— Кривится и выдыхает дым к потолку, глядя в пустоту.

— Но когда я её в больницу вёз, она тебя звала. Ты же с ней считай с пятого класса дружишь, и все вот эти её психи и истерики знаешь. Все проклятия, что она орёт тебе в лицо, нужно делить на десять. Сейчас небось рыдает и думает, что не права. Но первая извиняться не пойдёт.

— Неееет. Пфффф, это же Кира. Она помнишь, когда нос сломала и Аньку сумкой огрела так, что та сразу сказала, что сама полезла? Она же потом ревела, пока мне нос обрабатывала, но не извинилась. Рыдать и всё в себе держать! Вот… ангелок мой вредный.— Гас машет рукой, разливая виски по столу.