Чтение онлайн

— Не прячься от меня.— Он отводит мои руки в стороны, прижимая их к матрасу. — Ты прекрасна.

Борзов подхватывает мою ногу, и я вздрагиваю от неожиданности. Он стягивает туфельку, скидывая её куда-то в угол, где она падает с глухим стуком. Закидывает ногу к себе на плечо и целует прямо в бабочку на щиколотке. В нашу метку.

Жар жгучей волной расползается по телу, показывая, что то, что было до, лишь жалкие искры, слабое подобие настоящего огня. Сейчас пламя более реально. Оно разгорается между нами. Опаляет. Превращает всё, что было, в пепел, выжигает дотла, не оставляя ничего.

Тим проделывает то же и со второй моей ногой, стягивая туфлю и целуя щиколотку, и я готова застонать в голос от того, как его губы скользят по коже, оставляя за собой след жара, но он убирает ноги со своих плеч и просто ложится сверху.

Его мощное тело закрывает собой весь мир, и я больше ничего не вижу, кроме него, ничего не чувствую, кроме его веса, придавливающего меня к постели. Я словно в коконе из его тела и бешеного стука наших сердец, синхронного, как будто мы одно целое.

— Я не отпущу тебя больше никогда. — произносит это так серьёзно, что не остаётся сомнений в его словах. — Я смогу тебя защитить от любой опасности. От любой. Если понадобится, я развяжу войну между кланами и убью всех, кто попытается отнять тебя. Не отдам тебя никогда.

Кладу руки ему на плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, и целую в губы, нежно, осторожно.

— Не отдавай меня никому.

— Не только тебя. — Его рука смещается на мой низ живота и поглаживает его нежными движениями, и я теряюсь, не понимая, о чём он говорит, потому что слова не складываются в смысл.

— О чём ты?

Он заглядывает мне в глаза, и в его взгляде столько нежности, что внутри всё переворачивается, и говорит то, что просто невозможно.

— Ты беременна.

Мир останавливается. Я слышу только стук собственного сердца, бешеный, хаотичный.

— Я чувствую от тебя сладкий запах. В тебе есть маленькая искорка.

— Ты о чём?! — Пытаюсь сесть, но он не пускает, держит на месте. — Я не могу... В особняке Виктора была знахарка, она сказала, что нет...

— Ты миротворец, солнышко.— Он гладит мой живот, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки.— Будь ты человеком, это было бы заметно, ведь в тебе был бы малыш-оборотень. Но у миротворцев первыми в роду всегда рождается девочка с тем же даром, что и мать. Никто бы не понял, что ты беременна, пока не полез живот. Но я чувствую сладкий запах от тебя, ведь я отец этой крошки.

Тим спускается на колени перед кроватью, и я вижу, как он смотрит на мой живот с такой нежностью, с какой раньше не видела, и кладёт голову мне чуть ниже пупка, обнимая руками за талию. А я поверить не могу...

Все симптомы списывала на стресс. Хотя скачки настроения, тошнота и зверский аппетит... Меня швыряло всё время. Бросало то в жар, то в холод... То дикая злость, то слезы…А я и не думала об этом, не допускала даже мысли, что могу быть беременной.

— Я счастлив знать, что у нас будет ребёнок, — он целует мой живот, и от этого прикосновения внутри всё сжимается сладкой болью.

Я осматривала кабинет, в котором меня оставил Тимофей, оглядывая строгую мебель из тёмного дерева. Массивный стол, заваленный какими-то папками, книжные полки вдоль стен, заставленные юридическими изданиями и документами в толстых переплётах, и от всего этого веяло чем-то серьёзным, деловым, из-за чего я чувствовала себя не в своей тарелке.

Усевшись поудобнее на кресле которое издало протяжный звук, когда я устроилась в нём, я включила компьютер и стала ждать, пока он загрузится, барабаня пальцами по подлокотнику. Ввела пароль, который дала мне милая девушка-секретарь, улыбчивая такая, что меня даже немного напрягло. У него тут молоденькая помощница сидит. Чай ему наверно приносит…

Выйдя в сеть, я обнаружила кучу новостей о сорванной свадьбе, и даже интервью Виктора с заявлением о том, что он похищение моё не оставит безнаказанным и все, кто причастен к нему, понесут наказание.

Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё закипает от злости. Он обещает, что спасёт невесту и не пожалеет ресурсов, ведь деньги просто бумажки, и я любовь всей его жизни.

Столько пафоса и наигранности, что хочется швырнуть в экран чем-то тяжёлым. Но лучше бы ему в лицо.

Ему не жалко отблагодарить тех, кто предоставит информацию о моём местонахождении, говорит он, глядя в камеру с таким страдальческим выражением лица, словно его действительно терзает боль разлуки, а не желание заполучить моё кольцо которое я с утра отмыла от клея и обнаружила, что оно почти погасло. Там все растрескалось почти в мелкую крошку и осталось немного для полной свободы. Но что то все же не давало мне покоя.

Ухмыляюсь криво, отпивая чай из белой керамической чашки, обжигающий язык так, что хочется выплюнуть обратно, но я терплю, потому что мне нужно что-то сделать, чтобы не орать от того, что вижу на экране.

Этот ублюдок со сломанным носом так трепетно вещает о любви ко мне, что меня тошнит от каждого его слова, от этого наигранного пафоса, от того, как он смотрит в камеру, и я вижу, как журналистка, сидящая напротив него, буквально тает. Верит каждому слову этого лжеца. Чёртов лицемер, что любит только себя и свою выгоду.

Потянувшись на большом кресле, чувствуя, как затекшие мышцы спины приятно ноют, я расстёгиваю новые ботинки, что сегодня утром привёз курьер вместе с одеждой и забираюсь в кресло с ногами, усаживаясь удобнее, подтягивая колени к груди.

Мы почти всю ночь проговорили с Тимом, лёжа в обнимку на кровати, среди хаоса его квартиры. Он рассказывал мне о своём клане, о том, через что прошёл, о боях, в которых участвовал, о том, как искал меня, сходя с ума от невозможности найти хоть какой-то след. А я слушала, прижавшись к его груди, слушая, как бьётся его сердце, и не могла поверить, что всё это правда, что я действительно здесь, в безопасности. Что он нашёл меня и забрал.

А утром Тимофей, пока я спала, убрал все осколки и мусор с пола, собрал битое стекло, выбросил разорванную мебель, и когда я проснулась, квартира уже выглядела не так катастрофично.

Тим обещал всё отремонтировать и что пока мы погостим в доме его друга, там безопасно.

Сегодня я хотела с ним обсудить ещё кое-что важное, что не давало мне покоя с самого утра. Но сначала мне нужно было зайти в облако и выгрузить оттуда документы. Там ещё есть прегрешения отца, и другие фамилии фигурируют, связанные с какими-то сделками и переводами денег на огромные суммы, и мне было важно показать всё это Тиму, потому что, может быть, это поможет нам как-то защититься. Распечатав всё на принтере и сложив бумаги аккуратной стопкой.

— Ты как? Всё в порядке?— Он зашел в кабинет и поцеловал меня в макушку, обнимая за плечи.

— Да, я тут документы тебе показать хотела. Они были в том конверте, что мама передала...

— Да, давай.

Он взял из моих рук документы, и его брови взметнулись вверх, когда он начал читать, пробегая глазами по строчкам. Читал листок за листком и хмурился, и я видела, как его челюсть напрягается, как желваки ходят под кожей, как пальцы сжимают бумагу так крепко, что она сминается по краям, и понимала, что то, что он читает, его злит, очень злит.