Чтение онлайн

— Исполнил?

— Куда там! Долго еще мечтами маялся. Я ж до седьмого класса отличником произрастал и чрезвычайным скромнягой. По кличке — Блин. Тогда и решил стать Бондом. Неустрашимы, неуловимым, неистребимым. И бабником-однолюбом. Это не ты, случаем, на заборе тогда сидела и на над моей головой ногами болтала?

— Может, и я. Смелая была! Честное слово! Нет, ты послушай, не перебивай, лежи смирно. Однажды…

Я переходила к следующей истории, торопясь вывалить в общую копилку свои сбережения. А он все же перебивал, чтобы подбросить заначку из своих запасов. Да вы знаете эту горячку любви, эту неутолимую потребность двоих, принадлежащих отныне друг другу, вытряхнуть из тайников души все сокровища — лучшие подарки, полученные от жизни и сделать это бесценное достояние общим. И вот все смешалось, корни сплелись и зашумела единая крона.

— Молчи! Я все про тебя расскажу сам, — Виктор запечатал поцелуем мои губы. — Тихоня Блинов, пестовавший в себе неустрашимого супермена, следовал тенью за длинновязой школьницей Алькой. Помнишь вечер в бабкином селе на Волдае? Ты наблюдала из-за кустов малины соседнюю гулянку и думала, что жизнь проходит мимо. Это так горько — музыка в чужом саду.

— Меня не пригласили. Мне было четырнадцать и казалось, что никогда, никогда больше не сумею стать веселой. И вдруг — бух — прямо на мои колени… Тяжелое такое и словно покарябанное.

— А знаешь, откуда свалилось то самое яблоко? Кто закинул его в малинник? — Хитрющие глаза превратились в блестящие щелочки.

Он ударил себя ладонью в грудь. — Я! Зеленая антоновка, верно? Ножичком вырезал «Люблю» и запустил в луну. А думал-то о тебе — той самой, Моей! Вот и получилось. Честное шпионское!

— В этом совершенно не возможно сомневаться, — шептала я горячо и думала, что Катя ничего не придумала в своей невероятной истории.

— Тогда я поняла главное: «Не грусти, если праздник гуляет на чужой улице. Это всегда и твой праздник!» — такова заповедь мудрых волшебников.

— Знаю. Теперь я знаю это совершенно точно, — произнес Виктор с таким детским трепетом, что я почувствовала всем существом, как самая Светлая Тайна благословила в это мгновение наши затуманенные радостью головы.

Ариус все еще был с Виктором, он не доверил его ни сейфам ни тайника. Так и носил в нагрудном кармане пиджака — слева, где сердце.

Когда мы были вместе и пиджак висел на спинке стула, я мысленно обращалась к нему, благодаря за дар нашего счастья. Когда Виктор уходил, я боялась за него очень, и бесконечно твердила себе, что делать этого не следует, ведь спасительный амулет с ним. А раз с ним — значит, опасность ходит по пятам. Кто же сильнее — беда или Ариус? Этой задачи я разрешить не могла и каждый раз провожала Витю так, словно на войну.

— Скоро, очень скоро Ариус вернется к своему владельцу. Умница, что не задаешь вопросов. Ты все увидишь и поймешь сама. — Разведчик привычно ощупав карманы, стоял у двери. — Вечером буду дома. А завтра… Надеюсь завтра мы сможем кое-что отпраздновать.

— Постой… Если завтра амулет перейдет в руки хозяина, пусть немного поколдует для меня. — Обняв Виктора, я достала маленький томик из тайника в подкладке пиджака. — Даришь?

— Дарю, — произнес он необходимое условие. — До вечера он твой, хранительница тайны.

И что же получилось? Виктор не вернулся! Прижимая талисман к груди, я стояла у окна, моля всех святых о заступничестве. Холодная, пустая, октябрьская ночь. Никто не заходил в подъезд, не появлялся в переулке, не топтался под фонарем. Никто! Город вымер. Дом вымер. Даже за стеной привычно не бранились соседи. Звонок в прихожей рассек тишину. Леденея от ужаса я открыла дверь и не удивилась — я знала, кто окажется в темноте лестничной площадки. Черный человек. Тот самый черный человек, что однажды умыкнул меня в прячущийся на задворках автомобиль.

— Он у нас, — промолвил гость. Складки его балахона раздувались как плащ Тени отца Гамлета, бродящей по стене, хотя на лестнице не было ни малейшего дуновения. — Следуйте за мной.

Вы уже поняли, где я оказалась? Правильно — в пропахшем плесенью замке. Мертвенной маской светилось из мрака лицо Бледного — угольные провалы глазниц, влажная алая прорубь рта. Я стояла перед ним, прижимая к груди Ариус. Домашний свитер, растянутые шерстяные легинсы и смешные тапки с тигриными ушками.

— Мои попытки сближения с вами, мадам, были не слишком успешны. Сейчас мы начнем дружить. Горячо, взахлеб! — забулькав смехом, Бледный подал знак своим черным стражам. — Я верну вам совершенно не нужный мне предмет, а вы подарите, со всем пылом дружеского чувства по-да-ри-те мне обременительный для вас пустячок.
–

Бледный сделал знак.

Держа под руки, в зал втащили обессиленного человека. Он не был связан, но в глазах, полузакрытых тяжелыми веками, стояла сонная пустота, как у больного, приходящего в себя после наркоза.

— Витечка, я здесь! Я и наш Ариус, — мой слабый голос эхом прокатился под темными сводами. В голубых глазах пленника мелькнуло слабое понимание.

— Тесный круг единомышленников готов к заключению перемирия и обмену подарками. Вы оба, признаюсь, проявили себя не с лучшей стороны. Разве здесь теперь не принято пользоваться мозгами? Вы, так называемые гуманисты, своим тупым упрямством спровоцировали гибель восьми ни в чем не повинных человеческих особей. Пора прекратить беспредел. Призываю напрячь извилины и осмыслить условия сделки: вас соединяют нежные чувства и, полагаю, вам хорошо известно, какой опасности вы подвергаетесь, завладев чужой вещью. Мои условия прежние — приняв от дамы бескорыстный дар, я выполняю любые ее пожелания. Дом у теплого моря для влюбленных, подальше от этой земли, гарантии долгого, долгого благоденствия. Подарите же мне вашу безделушку, милая… — Он шагнул ко мне. Виктор рывком приподнялся, морщась от боли.

— Дора! Тот, кого ты видишь перед собой — не человек! Посланец смерти, материализовавшееся зло! Он обладает гипнотической силой внушения… Ты сильная… Не отдавай Ариус… Пока он у тебя, зло бессильно.

— Умолкни навсегда! — Бледный повернул к говорившему мертвое лицо, пронизывая его смертоносным взглядом. Вздрогнув, как от удара, Виктор начал оседать.

Я бросилась на колени перед распростертым телом, пытаясь вложить в руку Виктора талисман. Он из последних сил оттолкнул меня.

— Не дари… Не верь никому… зеленая антоновка, праздник для каждого… только это правда… — Он умолк, закрыв глаза.

— Я вынужден был проявить силу. Тройная доза усмирительного как правило, отнимает всю жизненную энергию. Ваш друг до сих пор жив — крепкий попался экземпляр. — Бледный повернулся ко мне. — Не будем тянуть. Еще несколько мгновений и жизнь навсегда покинет его. Одно лишь слово и вы оказываетесь вместе на пляже какого-нибудь Лазурного побережья, бодрые, как пташки. Скажите: «дарю» — он протянул руку с длинными скрюченными пальцами мертвеца. — Ну же! Ну!

Я пятилась, прижимая к груди Ариус. Я знала лишь то, что сказал мой Депардье: «- ни за что, ни за что…»

Далекий удар колокола сотряс воздух, подняв тучи крылатых мышей и пыли. Дрогнули, заволновались стены зала, словно нарисованные на холсте. Судорога исказила мертвую маску Бледного.

— Похоже, обмен дарами не получился. В силу вступит наследование. Вам придется умереть, леди, причем самым неестественным образом.

Он растянул алый рот, я увидела, как из темного провала появляются клыки — узкие и острые, словно лезвия бритвы.

— Нет! — я заметалась, пытаясь ускользнуть от непомерно удлинившихся, извивающихся как щупальца спрута, рук монстра. — Меня защитит Ариус!