Чтение онлайн

Пусть сам разбирается, раз уж такой опытный, такой занятый супружеским отдыхом и совершенно не нуждающийся в моей помощи.

— Всегда мечтала о морском путешествии! И полностью обновила гардероб — на теплоходе я же не буду состоять в обслуге и могу себе позволить пошиковать на равных с мадам Блиновой. — Светски улыбнулась я. И поперхнулась кофе — голубой глаз Депардье, ловко подмигивал, приглашая на тайную беседу! Мои брови лишь недоуменно надломились — я «не проняла» условного знака! Он принял мой отказ и тяжко вздохнул.

— Мудрое решение… — Блинов поднялся. — Говорят, ложь убивает любовь. Некоторые же полагают, что еще более смертоносно действует на нее откровенность. Похоже, мы с вами, Альбина Григорьевна, переборщили с откровениями.

— Да здравствует спасительная ложь и интригующая загадочность. Женщина должна быть как хороший фильм ужасов: чем больше места остается воображению, тем лучше. Так уверял Хичкок. — Парировала я стервозным голосом.

— Этого у вас не отнимешь, — взглянув на меня с сожалением, мой Депардье элегантно откланялся — пузатый и грациозный, как граф Монте Кристо.

Проводив Блинова, я долго пялилась на окрапленный дождем день за окном в полном недоумении. Что сейчас произошло? Что было-то? Объяснение в любви? Обвинение в предательстве? Обещание продолжения или окончательный разрыв?

В круиз, в круиз! Там разберемся.

Вас, конечно, не удивить морскими путешествиями, а мне, признаюсь, все на белоснежном лайнере «Св. Николай Романов» было в новинку и радовало до потери ориентации во времени и пространстве. Ощущала я себя на восемнадцать и ровно так, как, предполагаю ощущать себя в Раю. Морская синева, окрашенная расплавленным золотом закатных лучей, крики чаек, солоноватый бриз, нежно перебирающий волосы, алый диск, перетекающий из воздушной безбрежности в водную — образовывали дивную гармонию с моим млеющим от восторга и любви ко всему сущему Я. Ничего, ничего больше не надо, только вытянуться в шезлонге и впитывать каждой клеткой загорелого, невесомого, ароматного тела ошеломляющую благодать застывшего мгновенья!

— Не спи на солнце, Помидорина, — ткнула меня пяткой в бедро, расположившаяся рядом Лера. — А хорошо, что Дашка не поехала — ходила бы за нами хвостом и ныла, что все вокруг отвратные и скучные. Правда, теперь, думаю, у нее другие настроения.

— Моя «проповедь» подействовала!? Что ж ты молчала?

— Подействовал, думаю, Павел.

— Апостол!?

— Не дуйся, проповедница. После твоего письма Дашка со мной в самом деле разнежничалась и даже с парнем своим познакомила. Пашей зовут. Павел Никонорович — он важный и умный. Что-то возглавляет. Они в его доме на Оке будут отдыхать: — там катер, баня и всякие прибамбасы молодого преуспевающего карьериста. Только бы с детьми не торопились.

— Пусть торопятся. Я нянчить буду. С личной жизнью — завязано. И ведь как хорошо! — я блаженно потянулась. — Лучше и не надо!

— Ой, только не рассказывай мне, что ты Блинова совсем бросила. Ты из гордости дала ему понять, что в такие игры не играешь. А сама чахнешь.

— Я расцветаю…

— Может и расцветаешь, но наблюдательность и бдительность у тебя явно увяли. — Лерка машинально листала журналы, не выпуская из поля зрения окружающее. Черные очки позволяли осуществить этот маневр ненавязчивого наблюдения. — А ну глянь туда, вон правее, на верхнем мостике! Да осторожно, Алька! Не спугни ее, лапушка размечталась.

Я покосилась в указанном направлении и обомлела — у белых перил палубной надстройки стояла Ассоль, спешащая на встречу с Греем! Нет, она парила в воздухе, в ореоле туманно-белого, легкого, трепетного, в золотистом нимбе русалочьих волос, струящихся по ветру. Лицо обращено к обагренному закатом небу, ресницы опущены и выражение такое, словно девушка беседует со своим Ангелом. Голос Баскова, вырывающийся из репродукторов в бурном порыве «Amore Cosi Grande…» превращала картинку в законченное произведение идиллического реализма.

— Ишь, какой цветок мы спасли от поругания! Не удивлюсь, если малышка повторит карьеру Клавы Шиффер. Хотя, куда ей! Подмосковная Катюша слишком наивна. — Лерка явно завидовала.

— Наивна, прекрасна и вдохновенна! — заверила я.

— Где мои восемнадцать? Где круизы и шмотки от кутюр? Это ты Дашке про нашу молодость правильно написала. Помнишь коллекцию пред-а-порте маминого самострока из матрацного тика и вареной марлевки с перешитыми лейблами? Вершина восторга!

— А югославский батник и ГДРовские джинсы, которые мы носили с тобой по очереди? Какой же сногсшибательно-модной я себя чувствовала! И ведь оглядывались!

— Давненько то было, Главная Джульетта курса. Кстати, сыгранная мною Кормилица произвела тогда едва ли ни больший фурор.

— Увы, твоя актерская индивидуальность отечественную сцену тоже не украсила. Мы быстро покинули подмостки.

— Предпочли замужество и семью карьере. И ни чуточки не жалеем. — Лера деликатно промолчала, что в отличие от меня, вырастила дочь и стала хозяйкой респектабельных апартаментов в «Путнике», где я — разведенка — по ее протекции получила место дежурной подъезда с элегантным «званием» — Домоправительница!

— Эх, где наши восемнадцать! — Лера оторвала взгляд от красавицы на верхнем мостике. — Гляжу на девчоночку и завидки скребут. Но все равно приятно! Почему нас, баб, медом не корми — подавай волшебные преображения? Лягушка непременно должна стать царевной, замарашка — принцессой, уличная Красотка — супругой сексапильного миллионера. И наплевать нам, что будет потом. Что королевич станет в пылу домашних баталий называть раздобревшую суженную жабой, принц зачастит «налево», а богач оборзеет, начнет жмотничать и стесняться своей простушки с трудовой биографией работницы панели.

— Это потом и вовсе не обязательно! Это уже другая история.

— Мы-то знаем, старые калоши, чем на самом деле заканчиваются сказочки. Но все равно предпочитаем возвращаться в сотый раз к драгоценному мигу преображения. Чухался, чухался в жалком ничтожестве и вдруг — оценили! С неба валятся платье, карета, локоны, хрустальные башмачки… А у Джулии Робертс — кайф в магазине. «Облизывайте не меня, ее!» — кивает Ричард Гир продавцам и все так и стелятся, так и стелятся. Прямо балдею! Вот она — красота по-миллионерски… — Лера явно чувствовала себя не чужой на празднике жизни.

— Сила не в деньгах, в любви. Она и есть главная волшебница. — Изрекла я свеженькое откровение с подлинным вдохновением. Потому что думала о Кате.

Двухместную каюту второго класса мы занимали вместе с ней. Служащим «Путника» сделали скидку на путевки, а Катя еще получила премию за праздничный концерт в детсаду, устроенный силами ее воспитанников на высоком художественном уровне. Так что, моя роль доброй феи оказалась успешной — Золушка отправилась в сказочное путешествие. Сам по себе «Св. Романов» оказался плавучим дворцом и в сочетании с сентябрьским морем мог сделать счастливыми своих пассажиров без заходов в порты с магическими именами — Афины, Неаполь, Марсель, Барселона! А нас еще ждали прогулки по Европе! Перед отъездом мы с Катей, Лерой при руководящей роли Дашки, совершили набег на магазины, закупая остро необходимые шмотки в стиле «дольче вита». Я старалась не меньше могущественной Золушкиной тети, подбирая костюмы для юной героини романтического спектакля. И снова не ошиблась.