Чтение онлайн

Старик устремил выцветшие глаза в толщу пыльных фолиантов. Мне даже показалось, что на пергаменте щек блеснули слезы.

— Поздно, увы, поздно… — он постарался справиться с волнением и заговорил твердым голосом: — Попадись Ариус в мои руки лет этак тридцать, сорок назад, все могло бы сложиться совсем иначе… В личном и планетарном масштабе. Это первое. Второе: — постарайтесь передать сей предмет надежному, знающему человеку. И последнее: — ни в коем случае не держите его при себе. Заклинаю вас, не надо испытывать власть сил, о которых мы имеем весьма отдаленное представление.

— Это важный амулет?

— Это тайна, детка. Опасная и великая тайна. Путь Ариуса обагрен кровью. Люди шли на преступления, чтобы овладеть заключенными в нем знаниями. Но это ошибочный путь.

— Там в самом деле заключены важные тайны? Секрет философского камня? Рецепты бессмертия и безграничной власти? — подсказала я главные ценности эзотерической исканий, стараясь казаться серьезной. Старик посмотрел на меня с печальным сожалением:

— Боюсь, те, кто пытался расшифровать заключенные здесь знаки, плохо ориентировался в смысле человеческого бытия. Ключ к мудрости Ариуса еще не найден и, думаю, отыщется еще не скоро. Не пытайтесь найти переводчика — на земле сейчас нет подобного языка. — Вспыхнувшая в старике жизнь внезапно угасала. Он превращался в мумифицированный реликт, охваченный парализующей сонливостью. Тонкие веки прикрыли ввалившиеся глаза и я бегло успела заметить на книжном стеллаже пожелтевшее фото — элегантный красавец в блоковских кудрях с девчушкой в кисейном платье. И еще — облезлый пуховый платок на спинке вольтеровского кресла. Ручка старика нащупала платок, зябко обернула шею. Он пристроил покрытый детским пухом затылок в углубление подголовника и погрузился в сон.

— Благодарю вас, профессор, не провожайте меня, я захлопну за собой дверь, — на всякий случай проговорила я и поднялась. Неужели в огромной квартире больше никого нет и это девяностолетнее хрупкое дитя останется без присмотра?

Поколебавшись, а не разбудить ли так много знающего старика, я спрятала странную вещицу в сумочку. Продолжать разговор не имело смысла — с головой ученого явно не все в порядке. Стараясь не будить дремавшего, я направилась к двери кабинета. Оглянувшись, едва не вскрикнула от неожиданности. Глаза Эжена Фернандовича, широко распахнутые, синие смотрели мне в след с непередаваемой болью. Таким взглядом провожали пассажиры «Титаника» последнюю шлюпку, оставлявшую их наедине со смертью. Кивнув, я тихо удалилась.

Вот так удача! Мне посчастливилось найти чрезвычайно важную улику: в апартаменты 303 наведывались загадочные гости! Разве потерянный талисман может иметь отношение к штукатуру или электрику? Теперь мой Депардье поймет, какого ценного союзника заполучил в лице Альбины Кристель и мы буде работать вместе: разведчик-профессионал и образованная консьержка! Тайны, погони, риск, а рядом — мужественное плечо моего героя, его сильные руки, проницательные глаза, горячие губы…

Домой я пришла поздно, ощущая груз необычной усталости. Механически приняла душ и рухнула в постель, ощущая вязкие объятия Морфея. Но бог сна, заманив утомленную жертву, обманул.

Уснуть было решительно не возможно. На моей подушке лежал бледный свет ночи. В створках маминого трельяжа, как лесные тени в глади спящего пруда, отражались призраки обступивших меня вещей. Тревога таилась в потемках. Разве уснешь, если столько вопросов? Мистические тайны, роковые случайности, пугающие намеки… Неужели мне выпала честь соприкоснуться с величайшей тайной, способной приоткрыть человечеству дверцу в сияющий чертог Истины? «Человечество»! «Истина»! — все же мышлению людей театра свойственен некий декламаторский пафос — все с внушительной интонаций и непременно с большой буквы. А одиноким женщинам северного темперамента присуща страсть к культуртрегерству и защите обездоленных. Отсюда, как диагноз психиатра: «бред высокого происхождения». Да, да, есть такой специальный термин для «спасителей человечества», «мессий», «ангелов всеобщего счастья» и, наверно, «строителей коммунизма», собранных в отдельной палате Кащенко. Но я же сегодня сама слышала от старика: «В этой вещице скрыта величайшая из тайн»… Почему бы и нет? А потому, Помидорина, что реальность куда прозаичней, чем хотелось бы тебе, сочинительнице утопических «проповедей». Бедный старикан не в своем уме, а поразившая его больное воображение книжица — всего лишь трухлявый «сувенир» с помойки, выроненный кем-то из строителей.

Я сбросила одеяла и босиком прошлепала в коридор. Сумка лежала на шкафчике. Руки нетерпеливо нырнули в ее шелковое нутро: косметичка, документы, ключи… Ариус!

Держа свою находку на ладони, я невесомой поступью привидения вернулась в комнату и распахнула окно… Бог мой, и почему люди не летают!? Почему не обмирают всякий раз от этой красоты? Верхушки елок, поднимающиеся до подоконника, припорашивала алмазная пыль, небо вовсе не Московское — черное, осыпанное яркими, хрустально дрожащими звездами — распахнулось бездной. Звездному свету я поднесла, как вопрос и дар крошечный обтрепанный томик. Ветхая кожа переплета сверкнула лунным серебром, вспыхнул глазок черного камня, разбрызгивая бледные искры. Зашелестели, раскрывшись веером страницы и похожие на бегущих зверушек знаки налились огнем…

Зазвучали, выстукивая гипнотический ритм, строки Набокова:

Великий заклинатель слов понял нечто Самое Важное, но скрыл разгадку, зашифровав в барабанной дроби ритма.

Вот это открытие! Боже, какой подарок преподнесу я Виктору! Он проймет, он обязательно поймет, какой знак подает нам провидение!

Мои губы снова и снова шептали стихи, мысли брали разбег, натыкаясь на непроницаемое «та-та-та-тата», как на стену. Силились взять препятствие, разгоняясь вновь и вновь…

Ариус бледнел и таял в холодном свете звезд. Строки шелестели, подобно морскому прибою, укачивая и унося меня в зыбкую теплынь моря…

Наутро я сразу вспомнила свой сон и бросилась в прихожую, чтобы получше рассмотреть Ариус. Сон… странный сон — отчетливее яви. Содержимое сумки высыпалось на ковролин — ключи, косметичка, записная книжка, разнокалиберные пустячки… Ариуса в сумке не было! Его не было нигде. Тщетно перерыв шкафы дома, я поспешила на службу и тщательно обшарила офис… Увы… Придется отложить доклад Депардье. Не бормотать же о некой потрясающей находке, ее таинственном исчезновении… Он решит, что нервная дама сочиняет глупейшие причины, чтобы посидеть с ним наедине в темном укрытии автомобиля.

Весь это день, рассеянная, потерянная, Домоправительница сидела за дверью своего офиса, как рыба в аквариуме, не замечая круговращения жизни. Ко мне в комнату забрел и уснул, никем не замеченный, чей-то ребенок. И я с перепуганной мамашей уже набирали телефон Спасения, когда он расчихался, проснулся и рванул к маме.

«— Чего ж вы мне сразу не сказали, что он у вас спит?» — упрекнула меня женщина.

Домой я возвращалась поздно. От автобусной остановки до подъезда каких-нибудь триста метров благословенных влюбленными. Темная вереница гаражей, заросшая кустами, перевернутые скамейки в неухоженном скверике, интимный мрак детской площадки. Неудачный маршрут для одинокой нервной дамы. В переулке меня пугали тени, метавшиеся на асфальте, преследовал стук моих собственных каблуков, эхом гулявший меж темных блочных корпусов. Пугали кошки, метнувшиеся от мусорного бачка и чей-то пьяный гогот за кучей бетонных блоков. Еще сильнее мне испугали две фигуры, вынырнувшие из мрака:

— Альбина Кристель? Следуйте с нами, — голос устаревшей модели робота — со скрипом, без всяких естественных модуляций. Мужской.

Не успев произнести мощную саркастическую тираду в адрес наглеца, я оказалась на сидении притаившегося в проулке автомобиля. Не стану описывать вполне изысканную обстановку путешествия, когда взволнованная леди задает массу остроумных вопросов, а джентльмены тянут с ответами. Два дебила в каких-то темных рясах упорно не обращали на меня внимания, словно перевозили какой-нибудь чемодан. Скрывали лица под капюшонами и молчали, как пни. Очевидно, старались не испортить сюрприз.

Сюрприз получился. Не знаю, какое впечатление это произвело бы на вас, меня лично оскорбило. Оскорбило мою фантазию, оказавшуюся вовсе не бурной и не игривой. Зашоренную повседневны реализмом женщину действительно поразило, что в пригороде Москвы оказался ветшайший шотландский замок, к которому мы выехали сразу после необычайно длинного подземного тоннеля. Меня выгрузили посередь какого-то необъятного, лунным светом залитого пустыря с курганом, увенчанного лесным массивом неправдоподобной дремучести. Вели по каменистой дороге вверх — к замковому строению, в синеватой громаде которого зыбко светилось лишь одно башенное окно. Двойная массивная дверь, заскрипев, впустила нас в пронизывающий подвальный холод. Стиснув гостью с двух, сторон немые стражи конвоировали меня по темным переходам. Не буду врать, что заметила мелькание белых призрачных одеяний в коридорах, но привидения там водились, это точно. «Привидения? Окстись, Помидорина!» — явственно представила я реакцию Лерки на мой пересказ приключения и как-то взбодрилась. Сразу сообразила: балахоны стражей, живописная дребедень сопровождавших мой путь «декораций» — рыцарские доспехи, алебарды, развесистые паутины, гроздья летучих мышей на потолочных балках, уханье потусторонних голосов в дальних переходах — бутафория загородного ресторана или резиденции кино-вурдалака. Наконец, меня привели к высоченной и сплошь изрезанной некими знаками двери из черного дерева и створки бесшумно распахнулись Я огляделась, ища следящее око кинокамеры. Скорее всего, какая-нибудь программа «Розыгрыш» наблюдает за реакцией очумевшей от страха Домоправительницы и продолжит «пугалки». Не скажу, чтобы мне это понравилось, но я прекратила попытки освободиться от компании сопровождавших джентльменов и смело шагнула к одинокому креслу, стоящему в центре огромного, темного, противнейшего из противных зала. Села без приглашения, с вызовом закинув ногу на ногу и приготовилась не терять юмора в предстоящих переговорах. Шли минуты, но никто не изъявлял желание рвануться ко мне с цветами, объявляя о завершении программы. Значит, не все испытания еще отыграны. Вон там, в глубине зала виднеется нечто похожее на трон, повернутый ко мне спинкой. Из-за него выскочат костюмированные нинзя или «братки» и потребуют… Что они потребуют? «Ариус»! — взорвалось в голове и я вмиг поникла, как проколотый воздушный шарик. Странный паралич воли и ватная слабость овладели мной внезапно, как новичком парашютистом перед открывшейся под крылом самолета бездной. Знаю не понаслышке. Прыгала. Правда — один раз. И как тогда, меня сразил холод. Сквозило по зимнему со всех сторон и затхлую сырость погреба не перебивали ресторанные запахи. Я с трудом сдерживала клацанье зубов, замерзая в элегантном шелковом платье (бледные розы на черном фоне, летящая юбка до щиколоток).