Чтение онлайн

— Похоже, ты не на шутку встревожена, — отметил Михалыч.

Вера рывком обернулась к нему. Она не знала, чего ждать теперь. Иннокентий сотню лет держался подальше от всего, что происходило в больнице, и вот теперь решил показать характер. Этот безобидный человек, которого удушила собственная жена за чрезмерное добродушие, схватился с маньяком. Такое точно не кончится хорошо.

— Да будет все нормально с твоим психиатром, — махнул рукой Михалыч, но лицо его было неспокойно, он будто бы сам уже сожалел о том, что напугал Веру.

В этот миг словно в ответ на его слова распахнулась дверь ординаторской. На пороге бледная как призрак замерла невролог Карина Васильевна, Вера пару раз видела ее на дежурствах, хранительница поднялась, понимая, что женщина из отделения, где работал Иннокентий.

— Там… — выдохнула невролог, ужас плескался в глазах врача, и было видно, что слова давались ей с трудом.

Медленно поднялся со своего места Михалыч, его лицо вмиг стало суровым. Вера уже не раз подмечала, что именно с этим выражением реаниматолог бросался навстречу смерти. Развил на горбатую чутье за двадцать пять лет практики, не иначе.

— У нас… — продолжала доктор. — В отделении стрельба.

И задохнулась. Вера отметила, что правая пола халата невролога окрасилась бурым. По телу хранительницы пробежал электрический ток. Нет! Только не он! Только не сейчас! Пусть кто угодно другой, пожалуйста!

— Клинок, Вера! — распорядился реаниматолог.

И хранительница уже не думала, она отпустила голову, доверившись адреналину и приказам Михалыча. Реаниматологи бросились в другой корпус прямо по январскому морозу. Вера успела схватить куртку, Михалыч — нет. Так он и бежал с чемоданчиком полным лекарств впереди нее, в одной хирургичке, догоняя невролога. Вера несла в руках клинок, интубационную трубку и дыхательный мешок — все, что нужно реаниматологу, чтобы начать эффективную вентиляцию умершего пациента. В висках стучали удары сердца. Почему он не сказал? Понадеялся на себя? Он хоть понимает, какую боль причинит, если так исчезнет? Он ведь обещал заботиться! Болван!

На входе Вера вдруг наскочила на Отверстчика, и лишь когда глава сыска придержал хранительницу за плечи, а все вокруг поплыло, сделавшись призрачно-серым, девушка к своему ужасу осознала, кто перед ней. Почему он тут? Отверстчик наклонил голову, здороваясь.

— Здравствуйте, Вера Павловна, — произнес главный детектив. — Вы совершенно правы я тут из-за Иннокентия.

Он улыбнулся, разглядывая пребывавшую в растерянности Веру.

— Вы просто еще плохо знаете психиатра, — вздохнул Отверстчик. — С ним всегда так. Сплошной переполох.

— Где он?! — выдохнула Вера.

— Наверху, — страж возвел глаза к потолку и, сжалившись, добавил. — Он в порядке. Немного пострадал правый глаз, но для вашего патологоанатома такая травма — пустяки. Подсобничий скоро будет тут. А вот простреленные головы никто лечить пока не научился, ни Михаил Петрович, ни вы…

Петр Андреевич взглянул на застывшего рядом с Верой Михалыча.

— Что произошло? — выдохнула Вера, чувствуя, как напряжение постепенно утекает из рук.

— Идемте, выясним детали, — сказал страж, пропуская вперед даму. — Не беспокойтесь, пострадавшей помощь не нужна. Травмы не совместимые с жизнью.

Вера обернулась на Михалыча и невролога, все еще пребывавших в странном трансе, и зашла в корпус.

— Он… — заговорила было Вера, но страж, поднимавшийся следом за ней по лестнице, перебил.

— Иннокентий обо всем докладывал, — сказал Петр Андреевич. — Управление в курсе, и я здесь, чтобы утрясти формальности. Ваш психиатр в порядке, честное словно, Вера Павловна, возьмите себя в руки!

Хранительница рывком обернулась к стражу. Он понятия не имел о том, что Иннокентий значил для нее. Не пошел бы он со своими советами! Петр Андреевич прочел это выражение в ее глазах и усмехнулся.

— Вы видимо не в курсе, — сказал страж, поднимаясь по лестнице.

Бессмертных окружали люди: кто-то бежал вниз по лестнице, кто-то кого-то звал, словом, творилась суматоха, но сейчас, благодаря не до конца понятной Вере силе стража все кругом замерло. Хранительница и ее спутник поднимались в тишине.

— Стражам позволено… наказывать живых, в отличие от хранителей. Конечно же, только в особых случаях. Когда душа натворила уже такого, что если ее не остановить еще при жизни, после смерти это будет крайне гадкий выродок. Вчера Иннокентий доложил в Управление о таком вот случае. Признаюсь, я вообще не ожидал того, что он когда-нибудь станет использовать свои силы в этом ключе. Вы бы видели его на учениях, так много желчи в свой адрес я давно не выслушивал. Его можно понять.

Страж вздохнул.

— Лет двадцать в начале прошлого века с ним были крайне не любезны, используя словно цепное животное в поединках. Мы надеялись, что он покажет свою истинную сущность и потеряет защиту высших сил. Мы могли покончить с очевидной угрозой, прижившейся прямо в центре Москвы, в одном из лучших стационаров. Вздохнуть спокойно. Но Иннокентий мне кое-что другое доказал. Что он человек. Вам теперь ясно, почему он так нас не любит?

Страж заглянул Вере в глаза, и та кивнула.

— Я никак не ожидал доклада от него и отложил его в сторону. Думал, это какая-то изобретательная шутка. Но с утра выяснилось, что я ошибался. Мы бросили его одного, юного неопытного стража. Поэтому пролилась кровь. Такое случается у новичков.

С этими словами Петр Андреевич отворил дверь процедурного кабинета.

— Его никто ни в чем не обвиняет, — произнес страж, взглянув на хранительницу. — Я дал разрешение на то, что он сделал. Поздновато, конечно.

Психиатр сидел на кушетке и прижимал к правому глазу обернутый в марлю пакет со льдом. В углу замерла медсестра, вынимавшая бинт из упаковки. Заморозка времени на хранителя тоже не действовала. Иннокентий поднял голову.

— Вера?

Хранительница едва преодолела первый порыв броситься к нему. Такая демонстрация привязанности была бы сейчас лишней.

— Почему ты не сказал ни слова? — сорвалось с ее губ.

Иннокентий молча убрал лед, и Вера к своему ужасу разглядела рану у внутреннего края правого глаза. Верхнее веко отекло и полностью закрыло белок. Похоже, кто-то пытался всадить Иннокентию в лицо острие.

Психиатр дернулся, осознав, что напугал Веру и отвернулся.

— Прости.

Хранительница выронила принадлежности для реанимации и подошла к возлюбленному, схватив его за руку.

— Как? — на новом свитере Иннокентия были капли крови.

— Он не смог отказаться от денег, как и в прошлый раз, — выплюнул психиатр. — Фотографии из психиатрической клиники появились по той же причине. Он покрывал тех, кто поставил на поток это дело. В итоге ему удалось выйти сухим из воды. Когда я узнал об этом, то собрал на него компромат, я это умею. Пожалел его потому, что у него было тяжелое детство.

Психиатр фыркнул.

— Какое-то время я считал, что Береговой послушно ходил в узде. И ошибался. Он остался точно таким же гнилым человеком. Это не я, это он со мной играл!