Чтение онлайн

— Я все эти месяцы думал о том же, что тебе бросила Люба в лицо, — продолжил Иннокентий. — Меняемся ли мы со временем? Я увидел тебя еще тогда, в операционной, и у меня словно земля из-под ног ушла. Помнишь этот момент?

Вера кивнула, понимая, что наконец-то перестала плакать. Это было начало новой жизни. Лучшее из воспоминаний.

— Увидел твою историю и понял, что меня к тебе тянет. В первый миг я подумал, что я идиот и делаю ту же ошибку, что и раньше. Я, в самом деле, падок на женщин определенного типа. Шикарных, таких, которые бросают вызов одним своим существованием. Я всегда знал, что моей спутницей станет настоящая прекрасная дама. Только вот стоило ли мне связываться с ней после всего? Я с удивлением понял, Вера, что такие, как ты, встречаются раз в сотню лет. Но опыт нам на то и дается, чтобы не повторять ошибок. В отличие от Лили ты настоящая. Я в этом убедился и счастлив, что выбрал тебя. Я не позволю больше никому причинить тебе боль.

Иннокентий аккуратно стер с ее лица слезы и, поцеловав в губы, пообещал:

— Все будет хорошо. Я вернусь, как только закончу с делами. Ты теперь мое главное сокровище.

И только тогда Вера его выпустила. Она села на постели и посмотрела Иннокентию в спину.

— Если хочешь, я перепишу на тебя увольнительную, чтобы у тебя был официальный повод еще один день не появляться на работе? — спросил он.

Вера покачала головой. Когда это она давала слабину?

— Вер, переезжай ко мне, — на прощание предложил Иннокентий. — Виктор пускай тогда займет твою комнату. Наконец-то, у него будет собственное жилище. Я, конечно, люблю его как друга, но он довольно беспокойный сосед.

Вера улыбнулась и пообещала:

— Хорошо.

Хранительница отправилась в свою комнату и привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно. На шее багровел след от губ Иннокентия. В порыве страсти они не думали о том, что то, что они оставят друг другу, утром будет выглядеть провокационно. Вера вообще после этой ночи чувствовала себя качественно иной. И дело было даже не в его прикосновениях, последствия которых как ей казалось, она все еще ощущала. Вера чувствовала себя освобожденной, как будто она, наконец, узнала, как жить правильно.

Она выдавила в ладонь тональный крем и густо нанесла на шею, понимая, что он, конечно же, не способен целиком скрыть синяк. Это было ей известно из горького опыта. Когда-то Вере приходилось замазывать побои. Следы страсти скрывать куда приятней, хоть и не менее волнительно.

Михалыч не мог пропустить ее опоздания и вчерашнего отсутствия. Оседлав стул, он уселся напротив Веры и, сощурившись как сытой кот, заговорил, хитро поглядывая на синяк.

— Я надеялся, что с тобой все в порядке, — сказал реаниматолог. — Я немного волновался, когда ты сказала вчера, что не сможешь прийти. Голос у тебя был такой… встревоженный. Это ведь было любовное приключение? Всю ночь обнимались с Курцером? Выглядишь сонной.

Вера разозлилась. Этот неуместный интерес к ее личным делам, который, казалось бы, испытывала вся больница, уже начал ее не на шутку донимать.

— Нет, — соврала она, делая вид, что уходит в чтение истории болезни.

Но на Михалыча эта демонстрация безразличия не сработала. Он все так же сидел и улыбался.

— Вот, послушайте, какое вам дело? — начала Вера, почти не надеясь на результат.

Реаниматолог поменял позу и, закинув ногу на ногу, мечтательно уставился в потолок.

— Дело в том, что Курцер самый загадочный персонаж этого стационара, — признался он.

Вера посмотрела по сторонам. Другие доктора не на месте. Выглядело все так, словно Михалыч рассчитывал поведать Вере местную байку вдали от чужих глаз.

— Ему ведь официально двадцать восемь, но никто из докторов не помнит, когда психиатр нанялся сюда. Я поклясться тебе готов, что еще старожилы больницы рассказывали мне о его чудачествах. Он словно вне времени. Несет какую-то свою особую службу. Столкнуться на дежурстве с Курцером хорошая примета, слышала? Вот поклясться тебе могу, пару раз у меня все шло наперекосяк, тогда открывалась дверь отделения и после того, как у нас показывался психиатр все приходило в норму. Но…

Тут Михалыч неожиданно со всей силы хлопнул себя по бедру.

— Теперь-то мне ясно, что все это просто совпадения и байки страдающих от недосыпа врачей. Все ведь считали его не совсем человеком… хранителем каким-то что ли. Но, похоже, он обычный мужик. Странноватый, конечно. И раз он сделал тебе предложение, то, похоже, преодолел социофиобию внушительных масштабов. Когда поженитесь?

Вера фыркнула.

— Об этом и речи не идет!

— Значит, все-таки встречаетесь, — с этими словами Михалыч указал на нее пальцем, и Вера поняла, что проиграла ему.

Весь этот рассказ был затеян только с одной целью — вывести ее на чистую воду. Хранительница внимательно посмотрела на старого реаниматолога. Или… Порой с ним трудно было понять, говорит он искренне или прикидывается. В глазах Михалыча вспыхивали лукавые искорки.

— На такие серьезные изменения Курцера могла подвигнуть только любовь. Я сразу понял. Он тебе не сказал, что случилось в неврологии?

Вера отрицательно покачала головой, предчувствуя недоброе.

— Решил не втягивать тебя. Он ментов на своего заведующего вызвал.

— Ментов?

— Угу, — кивнул Михалыч. — Береговой давно какой-то дрянью промышлял, а психиатр, оказывается, время от времени грозил ему пальцем. У них были довольно напряженные отношения и это рождало много домыслов… порой довольно пикантных. Но вчера вот все стало понятно. Курцер держал на него какой-то компромат.

Иннокентий после праздников вернулся в отделение, он дежурил ночь с тридцать первого на первое, четвертого и пятого в ночь. Но в это время пациентов было немного, и сама атмосфера была расслабленной. Седьмого был очередной его день. Врачи отделения договаривались между собой на счет внеурочных выходов в праздники, Иннокентий по старой традиции взял себе больше дней, чем другие. В конце концов, у него у единственного за исключением Берегового не было семьи и даже хобби за пределами больницы.

Седьмого что-то в отделении делал и сам заведующий. Он, похоже, не ожидал застать на месте своего самого своенравного доктора. Михалычу известно было, что в неврологии случилась крупная ссора. Береговой и Курцер какое-то время разговаривали в ординаторской на повышенных тонах, и было такое чувство, что психиатр распекал за что-то своего заведующего. В конце концов, тот пригрозил подчиненному расправой и уехал приводить ее исполнение. Иннокентий вместе с санитаркой и техником вскрыли его кабинет, вскоре в отделении уже была полиция. Михалыч слышал краем уха что-то про фотографии одурманенных психотропными веществами девочек-подростков из больницы, которой Береговой раньше заведовал, и судя по тому количеству полицейских, которое вчера наводняло корпус, это было недалеко от истины.

Вера перевела дыхание, вспоминая те слова, которые слышала от Иннокентия о своем заведующем. Береговой, похоже, маньяк. И психиатр долго думал, что держит его разрушительные порывы под контролем, а вчера, видимо, увидел, как ошибся. А ведь Вера после этого еще и устроила ему романтический вечер. Теперь хранительнице было ясно, отчего у Иннокентия был такой встревоженный вид, когда они вчера столкнулись с ним в коридоре. Ночью он забылся в ее руках, но сегодня… Куда он ушел? Давать показания?