Чтение онлайн

Вера глядела перед собой и не могла выдохнуть полной грудью. Столько лет она гонялась за богатством, как за каким-то священным Граалем и ей было совершенно все равно, что за человек прилагался к банковскому счету, в конце концов, она знала, как соблазнять мужчин. И ведь они видели в ее глазах тогда эту жажду наживы, играли с ней, маня деньгами и так и не давая желаемой стабильности. Они откупались как от продажной девицы.

И вот когда Вера отмахнулась от этой своей пагубной страсти и нашла человека, который привлекал ее своими душевными качествами, выяснилось, что он обеспечен. И это все после смерти, когда деньги были ей уже не нужны. И ведь она была куда счастливее так, чем в оставленной жизни. Что за горькая ирония? Она даже не обращала внимания на то, что психиатр, по всей видимости, сколотил за столетнюю практику хорошее состояние. Сейчас это стало очевидно. А Иннокентий, он не пытался Веру купить, как прочие. Он собирался сделать приятное избраннице. Хотел, чтобы она блистала на балу, поэтому и выбрал наряд, который посчитал достойным своей красавицы.

Хранительница с силой стукнула по столу рукой.

— Черт! — ей вдруг стало до боли обидно и противно, когда она сравнила свою нынешнюю любовь с другими мужчинами.

Что мешало дождаться кого-то похожего? Почему нужно было бросаться с головой в омут?

Вера даже поплакала от досады, а потом встала и надела платье. Хранительница замерла? глядя в зеркальную створку шкафа. Она была прекрасна. Даже роза… так к месту. Как, интересно, он умудрился угадать размер?

В ту ночь Вера спала как убитая. Наутро Виктор повез дочь и внучку к матери, и Вера слышала, как психиатра снова вызвали куда-то. Сама она встала, собралась, поела, но все машинально. В голове крутилась мысль о бале и прекрасной даме, какой Иннокентий ее очевидно воспринимал. Вчера Вера увидела ее отражение в зеркальной створке. Он не знает кое-чего важного… Но кроме этого хранительница еще не умела танцевать. А там пары будут вальсировать и получится нехорошо, если Вера наступит кавалеру на ногу. В конце концов, она должна была выглядеть достойно. Легче было думать об этом, чем о собственной памяти.

В обеденный перерыв Вера оказалась у Михаила Петровича.

— Что случилось? — ласково обратился к ней профессор.

Казалось, он уже позабыл про ее приключение с Иннокентием и Виктором. Вера смутилась.

— Вы… умеете танцевать вальс?

— Кхм… — ответил профессор. — Вера, а зачем вам?

Она должна была это сказать, в конце концов, хранительница здесь именно из-за этого.

— Для бала…

— Но это ведь обязательно только для пар, — Михаил Петрович поднял глаза от сложенных на столе бумаг и вдруг улыбнулся. — Постойте, так Иннокентий пригласил вас?

Вера кивнула.

— Да, — протянул патологоанатом. — Это зрелище многие оценят. Я рад. Я поучу вас, конечно же, я умею. В десять часов в главном корпусе. Вам подходит?

Вера кивнула.

— Спасибо.

В дверях она неожиданно встретилась с Любой. Все тревожные утренние мысли вылетели из головы, и Вера с ехидцей взглянула на соперницу: "Он выбрал меня! Не смей к нему больше приближаться!" Лучше бы она припрятала свое торжество.

До рождества оставалось пять дней и все они прошли в суматошной подготовке к балу. Хранители делали последние приготовления: рассылали пригласительные и наводили лоск. Вера вечерами усердно разучивала вальс, временами представляя своего кавалера на месте профессора. Иннокентий днями просиживал в Управлении — так называлась организация стражей. По вечерам Вера занималась танцами, и хранители не успевали вживую перекинуться словом.

Оружие Иннокентия зарегистрировали прямо тридцать первого числа, и теперь надлежало утрясти все формальности. В сущности, психиатр проходил нечто вроде укороченного курса молодого бойца. Никакого энтузиазма по этому поводу он не испытывал, и с утра отправлялся в Управление как на каторгу.

Вера еще со встречи с опергруппой осознала, что у Иннокентия со стражами были непростые отношения, но не лезла в это, после того как Отверстчик, глава сыска, пообещал о психиатре позаботиться. Но хранительницу глодало то, что отныне она знала, что могла доказать стражам, что психиатр не чудовище. Только одна она.

Иннокентий, и правда, постоянно слал фото. Вере то и дело приходили его снимки с остроумными подписями. Психиатр словно пытался уверить ее в том, что в Управлении для него неопасно. Иннокентий высмеивал стражей. Непохоже, чтобы он их боялся. Психиатр вроде бы свел со старыми противниками счеты и победа осталась за ним. То, что случилось недавно — просто недоразумение. Это разубеждало Веру в том, что надо действовать немедленно.

Как поняла Вера, поначалу в Управлении обращались с аномалией, силу которой удалось обуздать, плохо. Иннокентий уничтожал опаснейших врагов, в то время как сам считался монстром и ежедневно рисковал оказаться в застенках. Со временем психиатр приручил дар и когда он стал его демонстрировать, стало ясно, что этот бессмертный куда более полезен в человеческой ипостаси — он спасал тех, кто мог бы стать аномалией и принести много проблем. Это было ценнее битв, после одной из которых можно было и не досчитаться Иннокентия.

Именно тогда психиатр довел до совершенства свое умение завоевывать союзников, которое поначалу в больнице решил продемонстрировать и Вере. Заручившись поддержкой авторитетных хранителей, он умело вел против представителей Управления свою игру. В то же время, Иннокентий продолжал сотрудничать с Управлением как психиатр, демонстрируя чистоту намерений. Вскоре его оставили в покое, трогать уникального хранителя было себе дороже. Пока в ноябре он неожиданно для всех не бросился спасать друга. Так что, уязвленные сотрудники Управления едва не ухватили психиатра за самое больное место, но это обернулось неожиданными последствиями. После обретения оружия, его как сотрудника в свою структуру зачислил Петр Андреевич Отверстчик, отвечавший за всех бессмертных, сражавшихся с тьмой на улицах Москвы, а этот страж, по словам Иннокентия, был не из тех, кто позволит тронуть своих.

Виктор тем временем устроил Леру и Арину у своей матери, позаботившись о том, чтобы они узнали друг друга. Хирург все обставил так, словно случайно услышал две истории и свел концы с концами. Одинокая старушка восприняла как чудо обретение внебрачной дочери своего давно погибшего сына. Лера была рада не меньше. Всю свою жизнь она мечтала узнать больше об отце. У матери сохранилась лишь одна фотокарточка и то, там хирург стоял посреди операционной в маске и костюме. Ярко светила лампа. Было почти не разобрать его черт. В квартире Лера была окружена его вещами, словно в храме. Она без конца расспрашивала бабушку, и та ужасно рада была такому интересу к своему замечательному сыну, которого все вокруг, казалось, уже давно позабыли.

Хирург оставил свое семейство, спокойный за то, что с ними теперь ничего дурного не случится. И приказал Лере до седьмого числа не появляться в больнице. У его матери накопилась масса дел по дому, нужно было помочь. Лера это поняла и пообещала сделать все наилучшим образом. Теперь у нее была та самая квартира, ради которой девушка терпела издевательства Толика. Второго числа Виктор и Лера ходили вместе подавать на развод.

Вере же все это время не давала покоя одна мысль: должна ли она снять с Иннокентия очки? Вдруг это и был ее путь в больнице? Жизнь здесь ее уже многому научила: не стоит бояться любить и деньги не главное. Может, теперь ей стоило показать чудеса благородства и отпустить возлюбленного на волю? Вера понимала, что она не настолько широкой души человек. Провидение, наверное, ошибалось в этом пункте. Не было у хранительницы таких огромных ресурсов, чтобы выпустить его сразу же после того как они признались в своих чувствах друг другу, даже не почувствовав ни тепла тела, ни вкуса губ… Что-то внутри твердило, что это расплата за развязное в прошлом поведение.

Наступил вечер шестого января, и Вера очень нервничала. Она навела такой лоск, на который только была способна в домашних условиях, оделась и сидела у окна. Иннокентий с утра опять пропадал в Управлении. Не могли же они снова подставить своенравного психиатра и сделать так, чтобы он опоздал на бал, когда он впервые пригласил туда женщину?

Сверкнул мобильный.

"Выходи"

Это он. Как раз вовремя! Вера сбежала по ступеням и отворила дверь на улицу. Пахнуло морозным воздухом. Он улыбался и несколько мгновений разглядывал ее с восхищением. Вера придержала сползшую с плеча шубу и подумала, что готова наброситься на Иннокентия с поцелуями, так долго она его не видела. Внутри накопилось напряжение. Но рядом стоял Виктор, державший под руку Любу.

Вера, по правде, их только заметила, когда Иннокентий ненароком отвел взгляд в сторону. Похоже, они подумали об одном и том же, и психиатр счел за лучшее предупредить. Целоваться на глазах у Любы перед началом бала было бы излишним. Она могла бы и вспылить. Да какого она здесь делает, честное слово?

Иннокентий подставил Вере локоть, и та послушно ухватилась за него.

— Ты бесподобна, — произнес психиатр, и хранительница вздохнула, спиной ощущая, что сегодня предстоит что-то очень важное.