Чтение онлайн

– Не-ет!

Но было поздно. Жук услышал и, хуже того, увидел нас. Бежать он не мог, но ускориться сумел.

– Стреляйте! По ногам!
– закричал я канониру в ухо, оттянув наушник, без которого мы все тут оглохли бы.

Он лишь помотал головой, и судно медленно начало разворачивать. Рёв двигателей изменился, и это не понравилось гиганту. Он затрубил как два наших катерка и затоптался на месте. Я отшвырнул рулевого так, что он упал, сдвинул все рычаги вниз, катер заглох, и пока бойцы снимали наушники и разевали рты, ринулся к фальконету. Пушчонка стреляла и картечью и болванками, но с такого расстояния плевать, картечь даже лучше! Развернул орудие, поймал в подобие прицела ногу и потянул спуск. Боёк ударил по капсюлю, пушка рявкнула, толкнув меня демпфером в плечо, и передняя правая нога у монстра подломилась. Попал!

– Заряжай!
– крикнул я кому-то и кинулся ко второй пушке.

Водомер издал новый рёв, а я с ужасом увидел второго, он был ещё далеко, но мне кажется, раза в полтора больше этого. Самка? У них, вроде, половой деморфизм ярко выражен и самцы заметно мельче.

– Бам-м!
– грохнула пушка, но снаряд просвистело мимо, проломив прогнившую стену дома.

– Бам-м!
– грохнула первая пушка, парни оказались точнее, и вторая нога водомера обломилась на уровне воды. Однако у него хватило сил подняться, только теперь он шатался, словно под порывами урагана.

Бойцы захлопали ружьями, двенадцатый калибр звучал басовито, но что толку, ему это как горох!

– БАМ!
– фальконет, от которого меня оттеснили, взорвался с ужасным грохотом, и стоящие рядом солдаты с криками полетели в воду. Осколками, похоже, задело ещё кого-то.

– Ходу!
– закричал я, двигатель взревел, но тут один из пропеллеров издал какой-то совсем уж мерзкий звук, и из него полетели ошмётки.

– Заряжай!
– я подскочил к нашему единственному спасению - последней пушечке.

Снаряд влетел в ствол, затвор, поворот рычага, спуск.

– Бам-м!

Пульсирующее, надутое брюхо, виднеющееся из-под хитиновых пластин, вдруг лопнуло, и отвратительная жидкость зелёного цвета хлынула в воду.

Ветер, нас спас только ветер, дувший сегодня в сторону монстра. Именно поэтому тварь подбиралась поближе, иначе пустила бы свой газ по ветру и нам хана точно. Мы заряжали и стреляли, каждый раз ожидая взрыва. На восьмом или десятом снаряде канонир зачерпнул ведро воды и вылил на орудие. Поднялось облако пара.

Жук погибал, и самка больше не трубила, она лишь пыталась обойти нас по дуге. Стрелять с такого расстояния было совсем уж в белый свет, но канонир, оттеснив меня от пушки долго, выцеливал и, наконец, боёк ударил по капсюлю.

Я даже видел полёт снаряда, как мне показалось. Попал он в самое удачное место - плечевое сочленение, перебив левую переднюю ногу, и жук тут же чуть не упал.

– Разрывной!
– заорал канонир в какой-то весёлой злобе.

Снаряд из ящичка с жёлтой полосой влетел в казённик, поворот рычага, прицеливание.

– Бам-м!
– вторая нога с этой же стороны отваливается в сторону и огромная туша, качнувшись, падает в воду.

– Вот так, blya!
– ревёт канонир, и мы все подхватываем этот вопль.

Через полчаса механик объявил, что судно дотянет. Наверное. Один из четырёх пропеллеров вышел из строя при взрыве пушки, но это полбеды. Осколками так же повредило обшивку воздушной подушки, сдулись две ячейки, это почти полтора метра борта, так что нагрузка резко увеличивается, посему, вкупе с повреждённым винтом, пойдём на четверти мощности. Самое удивительное, что никто из нас не погиб. Броня спасла жизни ребят, хотя мелких ранений хватало. И в воде их никто не тронул, верно говорят, что если идёт водомер, то всё живое прячется. Доктор Ливадский схлопотал осколок в живот и тихо стенал, хотя ему уже сделали обезболивающий укол. Четверть мощности - это значит, проползём около шести часов, а сейчас уже почти час дня, едва успеваем до сумерек.

До форта и спасительного берега оставалось всего километров сорок, когда двигатель зачихал и заглох. Механик с бранью полез в моторный отсек и через двадцать минут заявил, что движку хана - стуканул.

Сгустившийся туман сделал ночь особенно мерзкой, стало холодно, что, вообще-то редкость для середины августа. В этих краях зима - весьма условное понятие, снег и лёд я видел всего пару раз за все годы. Но сейчас промозглая сырость пробирала до костей. Поскольку двигатель заглох, мы не могли включить обогреватель, а подходящего островка, чтобы вылезти и разжечь огонь, как назло, рядом не было. Хотя я предлагал пристать к такому и переночевать, когда мы гребли, словно рабы на галере, пытаясь на вёслах пройти хоть какое-то расстояние. Разумеется, на наше несчастье, в этом месте были особенно густые заросли водных растений и с каждым гребком мы поднимали на весле по нескольку килограммов ярко-зелёных длинных верёвок.

Я сам себя назначил на "собачью вахту" - за пару часов до рассвета, пока можно было отдыхать, однако мне не спалось. Тревога ли была причиной, или перипетии сегодняшнего дня, не знаю, не спалось и всё. Топь не спит никогда, и первый звоночек в мозгу прозвучал, когда что-то изменилось в хоре лягушек. Секунду спустя я понял - вокруг нас остров тишины. Катер мягко поднялся, словно на небольшой волне.

– Всем внимание, - негромко сказал я, надеясь, что у бойцов Громова инстинкт самосохранения тоже обострён и меня услышат.

– Что?
– прошептал в темноте ротмистр.

– Что-то.

Здесь действительно, пока тебя не схватят за одно место, ты точно не знаешь, что это такое. Бревно ли, или тритон, прикинувшийся им. Безобидная жаба-ревун или бугорчатая квака - лягушка, очень похожая на неё, только поменьше размерами и плюющаяся едкой дрянью, способной лишить вас зрения на пару часов. Мне очень не хотелось, что бы то, что под нами было, было тем, что я думал. По днищу катера что-то прошелестело, и в кабине установилась гробовая тишина, люди затаили дыхание.

– Держитесь!
– крикнул я, и тут нас ощутимо тряхнуло.

Застонал спавший доктор, обколотый транквилизаторами. Что-то массивное зашуршало по тенту кабины, я врубил фонарь и увидел, что потолок прогнулся, обозначив тело диаметром немногим менее полуметра. Схватил лупару, но тварь, словно почуяв, моментально исчезла.

– Что это за хрень?
– прошептал кто-то.

– Питон, - обречённо ответил я.

У нас их зовут питоны, южнее, где болота ещё более мерзкие - анаконды. Некоторые считают, что существует несколько видов этих змей, и нашего визитёра отнесли бы к гигантским питонам. Я думаю, те, кто просто питоны - детишки вот таких монстров. Сколько в нём, метров двадцать? Тонкая конструкция из трубок, на которую натянут тент, вряд ли сможет сопротивляться давлению сотен килограммов мышц, привыкших сдавливать жертвы. Ходят байки о проглоченных и чудом спасшихся из чрева питонов людей. В большинстве из них проглоченные взрезают брюхо змеи изнутри и выходят наружу с воплями победителя. Те, кто рассказывает эти сказки, равно как и те, кто им верит, никогда не видели, как охотится эта змея. Природа не наделила её ядом, поэтому им пришлось развить свою мускулатуру так, чтобы сдавливать жертву. Они не душат, в отличие от ужа, например, они именно давят, ломая кости, для того, чтобы потом медленно заглотать добычу, словно гигантскую сырую сосиску в естественной оболочке. Пасть питона может открыться весьма широко, так как нижняя челюсть у них разделена надвое ровно посередине, но он никогда не проглотит добычу, не раздавив её.* (Рассказчик, всё же склонен, иной раз верить ходящим в тех краях заблуждениям. И питон, и анаконда, как и прочие удавы, сдавливают свои жертвы, лишая их воздуха, то есть душат. Столь крупная змея, конечно, может сломать какие-то кости при этом, но никогда не преследует эту цель. А вот уж вообще не душит добычу, он может обвить её, что бы лишить возможности двигаться, но полагается только на силу челюстей.) И чем больше змея, тем больше её добыча, так что даже если человек после чудовищного сдавливания останется жив, то ровно до того момента, пока его голова не окажется в длинном пищеводе рептилии. Я находил задохнувшихся питонов, в глотке которых застряли плохо сдавленные молодые тритоны, это были небольшие змейки, метра три-четыре длиной. А мой приятель рассказывал, что однажды наблюдал заглатывание добычи змеёй почти сутки!

То, что нами заинтересовалось, несомненно, было Гигантским Питоном.

– Стреляйте, едва она появится!
– велел я, зарядив лупару картечью и положив рядом ружьё. Бойцы переглянулись, ожидая команды от командира.

– Это поможет?
– с сомнением спросил он.

– Нет. Но мы хотя бы умрём, сражаясь!

Монстр атаковал снизу, пытаясь подкинуть катер. Возможно, он просто не встречал таких больших лодок. Мы все свалились к правому борту, грохнул выстрел - кто-то нечаянно нажал на спуск, но катер медленно упал на днище, издав громкое "шлёп". Видимо, это взбесило змею, потому что она внезапно обвила нашу посудину и тент провис почти до наших голов, учитывая, что мы все сидели на полу.