Чтение онлайн

— Ох, Габриэль, — волна мрачных мыслей растворилась, взор сфокусировался на удивленной женщине. — Прости, что разбудила.

— Нет, мне не спалось, — я взглянул на камин, где стояли мои детские фото, на которых мы еще счастливы.

— К чайкам надо привыкнуть, — губы Арин тронула слабая улыбка.

«К чайкам, возможно, но не к кошмарам, когда просыпаешься от удушья», — посетила невеселая мысль.

— Почему не спишь? — я скрестил руки и обратил внимание на маму.

— Муза приходит ранним утром, иногда поздней ночью, у нее свой режим, — она тихо засмеялась, чуть наклонив голову.

— Не играл уже тринадцать лет.

Зачем я это сказал? Улыбка исчезла с губ Арин, в глазах появилась печаль и вина. Посмотрел в окно на ярко-зеленый газон, ощущая неловкость. Со вчерашнего дня чувствую себя не в своей тарелке. В Нью-Йорке три года назад, прощаясь, я преодолел одну ступень: простил ее, отпустил детские обиды. После этого, Арин всегда звонила, интересовалась делами, но сделать еще шаг я не смог. Кажется, ноги наливаются свинцом, когда хочу перешагнуть ступень и сократить расстояние. Мы до сих пор чужие…

— Хочешь попрактиковаться? — спросила мама, показывая глазами на фортепиано.

Она всегда брала меня на руки, когда играла на рояле в том доме, поэтому труда не составило параллельно учиться. Отца это бесило. Его лицо перекашивало, когда он видел меня за инструментом. Они сразу ссорились с матерью, а я убегал в свою комнату, не понимая, почему отец недоволен. Я ни разу так и не услышал от него добрых слов. Ни разу. Я вырос не таким, как он хотел, поэтому все, чего удостоился — это ненависть. Когда отец уничтожил последнее напоминание о маме, я перестал играть и быть нормальным ребенком. Моя жизнь превратилась в спектакль одного актера.

— Нет, я пойду, не буду мешать, — звучало двусмысленно, и на лице Арин сразу же отразилось замешательство и безысходность. Черт… Это просто дерьмо. Все же присутствие Ливии помогает преодолеть несуразные ситуации и разряжает неловкую обстановку.

— Габриэль, ты вовсе не мешаешь…

— Я неправильно выразился. Точнее… — я почесал затылок, глядя на разные предметы в комнате, ощущая дискомфорт. — Ладно, я пойду.

— Может, кофе? — Арин привстала и оперлась одной рукой о спинку дивана, глядя с надеждой, которую я не смог игнорировать.

— Хорошо.

— Без сахара, — улыбнулась она, и уголки губ в ответ поднялись.

— Да, без сахара.

Выражение ее лица смягчилось моментально, ушла напряженность и скованность, боязнь. Арин прошла на кухню, я за ней, усаживаясь за стол и наблюдая, как она варит кофе и рассказывает разные факты о деревушке. Слово за слово, и у нас завязался разговор, угнетающая атмосфера постепенно рассасывалась. Сначала говорили о планах, моем графике, друзьях, не вспоминая прошлое и не касаясь темы отца, но речь плавно зашла о Ливии.

— Она очень красивая, — подметила Арин, краем глаза глядя в мою сторону. Мы стояли на веранде с чашками кофе, который пили по второму кругу, дождь стих, тучи постепенно развеивались, проступала голубизна и признаки солнца. Мама сказала, что погода в Ирландии непостоянная и капризная, меняется несколько раз в день, поэтому жители частенько в рюкзаках и сумках носят дождевики и зонтики. Практичные ребята.

— Да, красивая, — согласился я, делая глоток и наслаждаясь необычайным вкусом. Очень красивая, но ее внутренняя красота поражает и восхищает больше. Нет уж, Ливию я ни с кем не готов обсуждать и посвящать в свои личные сомнения. Я разберусь с ними сам.

— Вы могли бы съездить на Утесы Мохер или долину Глендалох, пока есть возможность, — в глазах мамы мелькнула хитринка, а губы сложились в лукавую улыбку. — Эти места точно стоит посетить, тем более, Ливия фотограф, там можно сделать множество удачных кадров.

— Возможно, завтра съездим, — сзади раздались шаги, и я обернулся, встречая удивленный взгляд колючки. Она точно не ожидала, что я с матерью буду нормально и спокойно беседовать, после вчерашних перепалок. Девушка переводила глаза с одного на другого и обратно, поправляя растрепавшиеся волосы. Я сразу же усмехнулся, рассматривая ее немного взъерошенный, но милый видок.

— Доброе утро, — промолвила Ливия, подходя ближе, и застенчиво улыбнулась.

— Доброе, как спалось? — спросила Арин, пока девушка неловко переминалась с ноги на ногу.

— Хорошо, — ещё немного сонным голосом пробормотала колючка.

Улыбка становилась все шире, когда она стреляла карими глазками в мою сторону и краснела. «Да-да, детка, вчера ты соблазняла меня в присутствии моей мамы», — безмолвно сказал ей, издевательски ухмыляясь, но Ливия стушевалась и отвернулась, стыдливо опуская глаза. Черт бы побрал гребаные кретинистические дни. Сколько раз к херам все срывалось? Сначала звонки Слэйн, непонятно с какого перепуга она вообще объявилась, но плевать, потом эти дни… Бля, ну точно какая-то карма. Заняться с колючкой сексом — целое испытание, что еще больше подогревает интерес и желание.

В целом, день проходил спокойно. Я валялся в мансарде на кровати или в гостиной на диване, щелкая пультом и переключая каналы. Ливия и Арин снова что-то готовили на кухне, откуда вился соблазнительный шлейф разных ароматов. Пообедав, они ушли гулять по Ардмору, я отказался и отлеживал зад, втыкая в телефон, и мониторил иногда интернет в поисках каких-то новостей. Мало ли, где нас могли засечь, но пока было тихо. Только ссылки с заголовками «Оззи снова в обществе новой модели отдыхает в Сан-Педро». Что за х*йня? Я издавал смешки, читая желтуху и то, что они там плели. Хорошая байка для отвода глаз, пусть и дальше ищут меня в одном из бунгало, дебилы. Ближе к вечеру погода стабилизировалась, и колючка потащила меня гулять к утесам.

— Ты обещал быть послушным мальчиком, — упомянула едким голоском Осборн. — Твои же слова?

«Послушный мальчик» плелся следом за надоедливой занозой, рядом телепался такой же назойливый пес, и Ливия постоянно фоткала мою кислую физиономию. Я не мог безразлично реагировать, с каким важным видом она подходила к этой ответственной миссии, и откровенно ржал.

— Ты специально? — недовольно ворчала она, пока я потешался и корчил рожицы.

— Что специально? — я снова состроил глупую мордашку, видя, как ее брови сходятся к переносице. О да-а-а… Люблю, когда она злится.

— Не прикидывайся и сделай нормальное выражение, а не перекошенное рыло, — Ливия убрала фотоаппарат, скрещивая руки, и поджала рассерженно губы.

— Неа, — я развернулся, чувствуя, как спину испепеляют озлобленным взглядом, и ухмыльнулся.

— Так нечестно, Лавлес! Ты не сдерживаешь обещания! — Ливия шла следом, бордер-колли лез под ноги и подпрыгивал, надоедая. — Я согласилась лететь в обмен на фото.

— Угу, у тебя там уже сотня снимков, — ответил, запуская руки в карманы и наблюдая за закатом.