Чтение онлайн

— Почему? — поинтересовался я, улыбаясь. Как ни странно, но разговор помогал успокоиться.

— Потому что пара находится в центре кадра: он — в черном, она — в белом, — Ливия жестикулировала, пытаясь наглядно показать, о чем шла речь. — Это жесткий контраст, но на общем фоне они прекрасно гармонируют и создают всеобщую атмосферу ликования, какого-то восторга, усиливая глубину на заднем плане улицы. Представь, какие эмоции написаны на лицах окружающих, когда они знают, что война окончена. Это фото — произведение искусства, — восхищенно говорила она и смотрела сверху вниз, скрестив ноги.

— Да ты уже профи просто, — я легонько ущипнул ее за талию. Мне нравилось слушать Ливию, видеть благодушную улыбку и свет, который она дарила, ничего не требуя взамен. Эта мысль странно засела в голове, но я не хотел портить настроение и непринужденную атмосферу.

Она рассказала еще несколько историй и уснула, но меня терзала бессонница. Несколько раз запускал прохладный воздух в помещение и курил, слушая вой ветра и рокот разбушевавшегося океана. Смотрел долго на спящую Ливию, снова возвращаясь к странным размышлениям, и перебирал в уме воспоминания. Затем взял телефон, ища информацию об утесах и долине, долго читал, добавляя заметки на телефон, ответил на смс любопытных друзей, которые наяривали с тупыми вопросами и присылали фотки, и только ближе к рассвету отключился. Утром нас ждало маленькое путешествие.

Из сна вырвал орущий телефон, который я нашарил на тумбочке и мысленно обматерил, глядя на время. Бля… Может, нахер эти утесы и долину? Отключил будильник и упал на подушку, устало закрывая лицо рукой. Заряд энергии был на нуле, желание выбираться из кровати и объятий Ливии отсутствовало. Ну нахер достопримечательности. Подумаешь, снимали один из главных эпизодов в фильме «Гарри Поттер и Принц-Полукровка», где Альбус и Гарри оказались в центре жестокой бури возле мрачных высоких скал, откуда так и веяло смертью. Лучше в кроватке поваляться, чем посмотреть на устрашающие клифы.

Девушка пошевелилась, потерла глаза и вопросительно взглянула.

— Что случилось? — сонно пробубнила она и зевнула.

— Ничего, — притянул ее к себе, зарываясь лицом в волосы. — У нас еще два с половиной дня, чтобы увидеть утесы и долину, но лень куда-то переться…

Ливия сразу превратилась в живчика, быстро оказалась на ногах и взяла косметичку, подлетая к дверям.

— Поднимай свой зад и засунь лень подальше, — устремила в мою сторону колючий взгляд бодрая девушка, тогда как я напоминал унылое не выспавшееся чмо.

— Как мило, Осборн, у тебя такая богатая речь, — проворчал я, накрывая голову подушкой.

— С кем поведешься, того и наберешься, — язвительно сказала Ливия и приказала не спать, даже не думать о сне, который стучался и заманивал в свои лапы. Но после душа и кофе с тостами я чувствовал себя не таким разбитым. Мы собрали небольшие рюкзаки с вещами, закинули в багажник и сели в арендованный автомобиль. Нас провожала Арин и бордер-колли.

— Может, передумаете и поедете с нами? — переспросила в который раз Ливия, но мама лишь качнула головой, оглядывая нас, и улыбнулась.

— Езжайте и хорошенько отдохните. Жду фото, — сказала, прощаясь, Арин и помахала рукой вслед отъезжающей машине.

Утесы Мохер находились всего в трех часах езды на западе, поэтому пришлось пересечь Ирландию вдоль. К тому времени, когда мы добрались к знаменитой достопримечательности, погода окончательно испортилась, и моросил противный дождь. Ливия заметно приуныла и сказала, что вряд ли получатся качественные снимки. Я заплатил за парковку при въезде и вирт-гида. Нас предупредили, что подходить к клифам в дождь опасно: туман, сильный ветер, скользкие камни и трава унесли не одну жизнь. Поэтому желающих прогуляться в промозглую погоду было не так много. Некоторые прятались в туристических автобусах или машинах, но Осборн уперлась, нацепила дождевик, резиновые сапоги и вытянула наружу из теплоты салона. Я не очень переживал, что меня узнают, так как на голову накинул капюшон, а пол-лица скрывала черная маска.

Прямоугольные утесы тянулись на восемь километров вдоль побережья. Это довольно просторная равнина, покрытая нежной зеленью и цветами. Под заросшим травой холмом находился встроенный экологический комплекс, напоминавший дома хоббитов из «Властелина колец». Там располагались кафе-ресторан, магазины с сувенирами и купольная пещера с выставкой, посвященной четырем основным элементам: океану, скалам, живой природе и человеку. Нам включили мультимедийную презентацию, которая позволила осмотреть утесы с высоты птичьего полета и окунуться в жизнь главных обитателей — птиц и рыб. Ливия восторженно комментировала на протяжении недолгого просмотра, и ее поникшее состояние исчезло. Ладно, признаюсь, даже меня поразила красота скал, которым приблизительно шесть тысяч лет.

В кафе-ресторане View Cafe Cliffsс было занято только три столика, и мы устроились напротив панорамного окна, которое позволяло в полной мере увидеть утесы Мохер, поглощенные пока непроницаемым плотным туманом. Официант перед каждым положил меню, рассказывая о фирменных блюдах. В итоге, я и Ливия доверились ему и сделали заказ. На заднем фоне тихо играла народная ирландская музыка, мы негромко переговаривались и делились первым впечатлением. Я успокаивал вновь пригорюнившуюся колючку, которая повесила нос, пеняя на нелетную погоду, и говорил, что в любой момент может вылезти солнце. Когда нам принесли заказ, я включил вирт-гида, который рассказывал историю утесов и различные легенды.

— В древности эти территории населяли друиды — кельтские жрецы, обладавшие тайными знаниями. Когда они почувствовали, что их религии подходит конец из-за нашествия новых поселенцев, многие решили покончить жизнь самоубийством и бросились в море с самой высокой скалы. С южной точкой гряды утесов Мохер тоже связана печальная легенда. Когда-то ведьма Мал полюбила мужественного воина Кухулина и постоянно преследовала его. В надежде отстать от своей обожательницы, Кухулин легко перепрыгивал с камня на камень, удаляясь от нее, а Мал оказалась не такой ловкой, и, упав с утеса, утонула в морской пучине. Эта скала получила название Голова Ведьмы. Высота утеса составляет сто двадцать метров, далее на север она увеличивается, и самая высокая точка насчитывает двести четырнадцать метров. Здесь находится смотровая башня, выстроенная местным помещиком Корнелиусом О'Брайеном в начале девятнадцатого века, действующая поныне. Если погода хорошая, можно увидеть вдалеке Аранские острова и залив Голуэй.

После услышанного, я ухмыльнулся, допивая свой кофе.

— Эту легенду надо знать каждой надоедливой бабе, у которой вместо мозга грецкий орех.

Ливия, не отрывавшая взора от окна, скривилась и цыкнула.

— Почему сразу виновата баба? — она сморщилась, произнося слово «баба». — Мал всего лишь влюбилась, рассчитывала на ответные чувства, а этот воин, как трус, убегал и не мог сказать, что не любит и ничего у них не выйдет.

— Откуда ты знаешь, сказал он или нет? Ты же не была свидетелем этой драматичной сцены, — язвительно произнес, глядя насмешливо на девушку. — Есть бабы, которые не понимают слова «нет», хоть сто раз талдычь, и того, что нам, парням, неинтересно, когда они себя на блюдечке предлагают. «На, бери, я вся твоя, милый», — последнее предложение я пропел гнусавым голосом, и Ливия закатила глаза, скрестив руки. — Поэтому мужики от таких настырных бегут, куда глаза глядят. Тогда эти бабы превращаются в конченых стерв и мужененавистниц, когда им наглядно показывают «отвали, ты не нужна, найди другого несчастного и *би его извилины», и обвиняют во всем мужиков. Лучше бы в очереди за мозгом стояли, когда была возможность, но они тупили и в итоге под их черепной коробкой пусто.

Я откинулся на спинку деревянного стула, многозначительно глядя на хмурую колючку, которая жевала нижнюю губу и метала в меня искры ненависти.

— Что? Я не прав? — приподнял брови и наклонил слегка голову.

— Не все такие…

— А я не обобщал.

— … сложно бороться с чувствами, которые затуманивают мозг, — продолжила Ливия.

— Нечего затуманивать, когда в голове ветер гуляет, — едко вставил и усмехнулся.

— Этого не понять тому, кто не болел человеком и не любил, — резко выпалила она. — Как бы не старался избавиться от зависимости, ничего не помогает и не лечит. Страшно, когда любовь превращается в психологическое заболевание, но хуже, когда она не взаимна. Поэтому девушки ведут себя глупо, думают, что поступают верно, на самом деле закапывая себя еще глубже в могилу безответных чувств, — Ливия говорила на одном дыхании, смотря мне прямо в глаза, но после сразу же опустила взгляд на сомкнутые руки, слегка качая головой, будто винила себя за сказанное.