Чтение онлайн

Первая десятка вопросов обрушивается на автора книги — Джи. Она делится впечатлениями о первом опыте написания биографии, рассказывает о проделанной работе и планах на будущее. Затем журналисты берут в обработку участников группы, где не хватает до сих пор еще одного. Я внимательно слушаю парней, когда рядом со мной на пустующий стул садится Лавлес и дружелюбно всем улыбается. Он включает образ милого, обаятельного музыканта, отвечая на дерзкие вопросы журналисток, и я поражаюсь этой резкой смене, ведь недавно он выглядел совсем измотанным.

— Ливия, как вам работа со знаменитостями? — прерывают мои мысленные тяготы.

— О, это безумно интересно, видеть то, что скрыто от посторонних глаз: весь процесс создания песен, ежедневные репетиции и закулисную жизнь. Это огромный труд, — складываю на столе руки, обводя взглядом заполненное камерами и лицами помещение.

— Возле входа в Рокфеллер-центр вас встретил один из участников — Оззи, и неоднозначно намекнул своими действиями на не совсем рабочие отношения. Можете это прокомментировать?

Я тушуюсь под гнетом и давлением десятка пар глаз, которые облепляют, как липкая паутина, но ситуацию вновь спасает Габриэль своим громким смехом, привлекая внимание.

— Слушайте, вы не получите сенсации, потому что нас с Ливией связывают теплые дружеские отношения. Она очень офигенная девушка и талантливый фотограф. Вы же видели снимки? Задавайте вопросы по сути, — дает жестко отпор музыкант, пресекая попытки вторгнуться на личную территорию. Я с удивлением и благодарностью смотрю на него. Почему-то боялась, что Лавлес вновь поведает историю о качельках и аттракционах, опозорив на весь мир. Последующие вопросы касаются уже непосредственно работы, поэтому тревога, парализующая тело, отступает.

Презентация длится недолго, и под конец журналисты совсем наглеют, задавая вопросы не о книге, а про личные отношения и… наркотики — это главная тема. Мне становится не по себе, когда я кошусь в сторону Габриэля, но по его отрешенному выражению сложно что-то сказать. Он сдержанно молчит, глядя в одну точку, и крутит в пальцах ручку.

— Оззи, прокомментируй слухи о кокаиновой зависимости, — выкрикивает, перебивая коллег, какая-то девушка.

— После концерта в Берлине вас видели в сопровождении поклонниц, которые подтвердили, что вы употребляете наркотики.

Я открываю ошарашенно рот и перевожу взгляд на Габриэля, выражение которого никак не меняется. Нет злости, агрессии, раздражения. Прессу пытаются утихомирить работники издательства, к ним подключается Джи и Син.

— Спасибо за вопросы! — повышает голос Браун, показывая глазами, что надо быстро делать ноги. Я тормошу за плечо Лавлеса, но он неожиданно поднимается, опираясь ладонями о стол, и с ненавистью осматривает безумную толпу, которая постепенно утихает. Испуганно дергаю за рукав рубашки, но он перехватывает мою руку и сжимает, не отрывая взгляда от присутствующих.

— Как-то раз я оскорбил одного человека, не зная всей ситуации до конца. Я унижал и вел себя, как кретин, пользуясь своим положением, — раздается обманчиво спокойный голос, отчего по моей коже пробегает дрожь, а пульс учащается. Беспомощно смотрю на Джинет, но она тоже не понимает происходящего и что-то шепчет Сину. Рядом вырастает Мэтью Купер с не самым доброжелательным выражением на лице и нервно посматривает на своего подопечного. — Я уважаю честных журналистов, но здесь таких нет, потому что копаться в чужом грязном белье единственное, на что вы способны. И как, нравится?

Я делаю самую глупую вещь на свете: сжимаю в ответ прохладную ладонь Габриэля и тяну к себе, зная, что все фиксируют камеры. Нас загораживают охранники, но ядовитые вопросы все же проскальзывают и достигают цели, пока мы двигаемся по коридору, держась за руки. Я не обращаю внимания, как это выглядит со стороны, желая быстрее оказаться подальше от грязи и негатива, который выливается на ребят и в частности Габриэля. Во мне просыпается такая злость, что хочется высказать всё этим недоделанным папарацци, но я сделаю хуже только себе, играя им на руку.

— Ваши отношения не похожи на дружеские! Слухи о романе правда?

— Что вы на самом деле чувствуете друг к другу?

— Вы подтверждаете, что состоите официально в отношениях?

— Как долго вы вместе?

Завтра все напишут, что между нами что-то большее, чего на самом деле нет. Напишут о тайной любви и прочий бред, что я очередная прихоть Оззи из «Потерянного поколения». Через вспышки камер хочу отпустить его, но ощущаю, как сильнее сжимает мою руку Габриэль. Пусть пишут — неважно. Важно другое — он признает ошибки, пусть на это уходит время. Нет, обидные фразы навсегда поселились в моей душе и маловероятно, что исчезнут. Я помню не только хорошее, но и плохое, потому что наш разум как раз есть самая большая ноша — мы несем в себе этот груз.

Только когда заходим в другое помещение, я отпускаю его. Джи падает в кресло, откидывая назад голову, и со стоном расстроенно бормочет:

— Это просто катастрофа.

— Да они ненормальные. Вместо конкретных вопросов задают такую хрень, — взлохмачивает каштановую шевелюру Шем и, хмурясь, проводит рукой по затылку.

— Мне не стоило приходить на презентацию, я же предупреждал, Джи, — мрачно говорит Габриэль, скрещивая руки и опираясь спиной о стену.

— Дело не в тебе, Оз, — вздыхает девушка, опуская понуро глаза.

— Да ладно? Дело как раз в нем, — Райт переводит сердитый взгляд на друга. Обстановка накаляется, предвещая бурю. Я помалкиваю, боясь лезть в разговор и комментировать. — Если бы кто-то адекватно себя вел, не случилась такая жопа. Это Гейб у нас возомнил себя пупом Земли и насрал на группу. Ничего, что твои выходки влияют на продажи и рейтинги?

— Чувак, не нагнетай… — бормочет Шем, поглядывая с опаской на друзей.

— Не нагнетай? Я высказал общее мнение, ведь каждый об этом думает, что наш крутой ритм-гитарист гробит всю репутацию. Может, ты свалишь на месяц-другой в больничку, чтобы вывести всю дурь? — грубо бросает басист Лавлесу и плотно сжимает губы.

— Ага, непременно воспользуюсь твоим советом, — звучит равнодушный голос, затем парень скрывается за дверью. С недоумением смотрю на поникших ребят, и на душе становится гадко. Габриэль в том состоянии, когда лучше его не трогать, или список обидных фраз пополнится.

— Ему надо остыть и тебе тоже, — произносит Син, обращаясь к опустившему голову Райту, читая мои мысли. — Вообще я предлагаю не устраивать никаких тусовок и отдохнуть. Завтра у нас саундчек, послезавтра важный концерт в Мэдисон-сквер-гарден.