Чтение онлайн

— К нему можно? — спрашивает сквозь слезы, Джинет.

— Только родственники.

Тихо хмыкаю и смотрю отрешенно в потолок. Родственники. Они даже не в курсе, что их сын в больнице с приступом. Возможно, прочитают заголовки в утренних газетах и приедут. Не факт.

— Мы его близкие друзья, — заявляет Син, глядя мрачно на мужчину.

— Не больше пяти минут.

Захожу после ребят и закрываю медленно дверь, не решаясь поднять глаз. Швы расходятся и кровоточат. Из меня вытекает прошлое четырехлетней давности, и воспоминания безжалостно распахивают двери.

Все повторяется. Я не спеша подхожу к кровати и касаюсь ладони, только она намного больше и шершавая. Взгляд скользит по аппаратам, проводам, кислородной маске и созвездию. Я не хочу купаться в ванне с ледяной водой, наполненной снимками, где жизнь умерла.

Смотрю на его бледное лицо, закрытые глаза и задаю лишь один вопрос: «Почему ты не хочешь жить?». Дрожу всем телом и тихо всхлипываю, сдаваясь. Не могу видеть его таким. Прислоняюсь лбом к теплой руке Габриэля и кусаю соленые губы.

Что делать? Что я могу сделать? Как могу помочь? Я такая жалкая и беспомощная, не в силах даже уберечь дорогих мне людей. Я их теряю…

Медсестра настойчиво шепчет «Время», но я не хочу, чтобы он был один в этом бездушном месте, поэтому незамедлительно нахожу врача, как только покидаю палату.

— Я могу остаться с ним? — с надеждой проговариваю.

Мужчина удивленно оглядывает меня и скептично спрашивает:

— Вы ему кто?

Никто.

— Друг, — тихо отвечаю, но врач отрицательно качает головой.

— Приходите завтра.

— Пожалуйста, — умоляюще бормочу дрожащим голосом, глядя ему в глаза.

— Девушка, ему нужен покой…

— Здесь нет его родственников, только ребята из группы и друзья. Пожалуйста, разрешите остаться хотя бы мне…

— Вообще-то Ливия его невеста, но это конфиденциальная информация, — неожиданно говорит Шем. Показываю ему глазами молчать, но ударник продолжает городить бред. — Понимаете, они должны все скрывать.

— Так вы подруга или невеста? — строго спрашивает врач, но вместо меня отвечает Шем:

— Разве невеста не может быть подругой или наоборот?

— Молодой человек… — раздраженно произносит он, потирая переносицу, делает паузу и кивает мне: — Хорошо.

— Спасибо, — с благодарностью выдыхаю и возвращаюсь в палату.

«Если бы я могла отдать весь свет, тепло — я бы сделала это, не жалея. Для тебя, Коди, лишь бы в сердце не зияла черная дыра от потерь и страданий. Я не хочу умирать вместе с тобой, поэтому живи и будь счастливым. Не растрачивай жизнь понапрасну, выбери верный путь. Я буду мысленно рядом, не уйду, даже зная, что ты предпочитаешь одиночество и не умеешь любить. Пусть только твое сердце бьется». Держу ладонь Габриэля, повторяя одно слово «Живи», и забываюсь в мире снов, где красивые иллюзии настолько реальны, что нет желания возвращаться и чувствовать ад.

Ливия

Я выпала почти на сутки из реальности. Все мое внимание сконцентрировалось на одном — Габриэле. Родные, друзья, работа остались за дверью. Я боялась хоть на миг выпустить его руку и отключиться, пила двойной эспрессо и вела мысленные разговоры, пытаясь отыскать родную душу. Хваталась отчаянно за сотканную из тумана нить и брела в потемках. Я надрывно звала Габриэля, но ответом служила тишина. Железное небо безразлично молчало, и мои мольбы глухо ударялись о металл.

Я сижу без отдыха и сна, переживая за человека, который превратил меня в моральную калеку, болеющую нездоровой психической зависимостью. «Хотела бы я утопить тебя в себе и пустить по телу яд, выкидывая наружу каждое упоминание, касание, поцелуй. Убить вымышленную любовь и разорвать холст, который разрисовала моя фантазия. Знаешь, что она нарисовала? Нас. Ты обманул меня. Ты забрался в сердце, безжалостно уничтожая кусочек за кусочком, пока я наивно верила в слово «любовь». Как глупо. Пусть оно развеется по ветру, как конфетти, как пепел моих надежд. Мечты… У неба на нас другие планы. Ты всегда будешь недосягаемой Вселенной, как загадочная Пандора. Сотни лет, чтобы разлюбить тебя. Но этого не случится, даже, когда все звезды погаснут, осыпаясь проливным дождем. Да, я никогда не выберусь из чертовой ловушки, построенной тобой, Габриэль».

Сутки, чтобы вновь ощутить на себе всю тяжесть прошлого, вернуться на несколько лет назад и сидеть в палате, держа за руку дорогого человека. Всего лишь сутки, чтобы разрушить хрупкую иллюзию привычной жизни. Я будто плыву по Стиксу и вижу лицо Коди, все больше отравляясь водами проклятой реки. Голоса загробного мира затапливают сознание, но я держусь за тонкую нить… Она возвращает в палату, где разум постепенно проясняется.

Я все-таки уснула, за спиной послышались шаги и строгий голос:

— Мисс, я же говорил, чтобы вы ехали домой и отдохнули. Ему поставили специальный укол: в ближайшее время он не проснется.

— Да, но…

Доктор Коулман настойчиво повторил, будто для трехлетнего ребенка:

— С ним будет медсестра. Вам сразу сообщат, когда Габриэль придет в себя, незачем наносить вред здоровью. Подумайте о себе.

Странно, но я забыла о своей жизни, сузив мир до одного человека. Оставлять одного Габриэля не хочется. Ребята уехали, родители… Им, кажется, нет дела до сына. Сердце ноет, когда взгляд ненароком задевает бледное лицо с острыми скулами. Завтрашние съемки уже поздно отменять, поэтому я молча киваю, сжимая кулаки.

— Хорошо, дайте мне пять минут.

Мужчина вздыхает, то ли с облегчением, то ли с сочувствием, и выходит. Смотрю на спящего Габриэля, аккуратно гладя спутавшиеся пряди, шепчу «Возвращайся» и ухожу. Реальность встречает вспышками фотокамер и градом вопросов. Я забыла, что он — публичная личность, поэтому не сразу осознаю весь ужас за воротами. Пячусь обратно, натыкаясь и сталкиваясь с людьми, прижимаюсь к стене. Даже думать не хочу о кошмаре, который творится в прессе. Прикрываю глаза, чувствуя, как внутри все заполняется беспокойством и страхом.

Дыши. Дыши. Папарацци — это последнее, чего стоит бояться.

— Девушка, вам плохо? — раздается рядом озабоченный голос. Медсестра с бумагами в руках хмуро вглядывается в мое лицо.

— Н-нет, все в порядке, — нетвердо говорю и кошусь с опаской на вход. Девушка перехватывает мой взгляд и поджимает сердито губы.

— Совсем обнаглели, не дают покоя, — она делает паузу и внимательно смотрит на меня. — Можете выйти через черный вход, если не хотите попасть в их лапы. Только не уверена, что они о нем не пронюхали.