Чтение онлайн

— Да, согласен, — зевает Шем. — Я будто вечность нормально не спал.

Они еще обсуждают что-то с Купером и работниками издательства, когда ко мне подходит Джи и виновато улыбается.

— Прости, вышло… так ужасно, — обнимаю ее и подбадривающе жму плечо. — Я хотела устроить вечеринку, ведь это важно не только для меня, но и для группы. Еще Оззи куда-то ушел…

— Ты не виновата, да и не все так ужасно, — треплю ее по плечу, встречая слабую улыбку.

— Купер озабочен только продажами, говорит, что так интерес к книге и группе возрастет. Его не волнует конфликт, потому что это уже не его головная боль, не его забота. Контракт через пару дней заканчивается, зачем ему париться, — грустно бормочет Джинет, поглядывая с неодобрением на почти бывшего менеджера. — Хотя я рада — это развяжет узел ребятам, они сами будут регулировать график.

— Тогда не принимай все близко к сердцу, ведь СМИ выживают благодаря скандалам. Такова их работа — вторгаться в чужую жизнь и рассказывать другим.

— Ужасная работа, — тяжело вздыхает Джи, и я с усмешкой киваю.

— Да, согласна.

— Увидимся завтра?

— Нет, завтра я работаю, увидимся перед концертом, — прощаюсь с ребятами и удачно прыгаю в первое попавшееся желтое такси, называя адрес.

Ливия

Переодеваюсь в повседневную одежду, покупаю еду на вынос и иду в студию, прячась за солнцезащитными очками и кепкой. Мало ли, на кого наткнусь, ведь папарацци непредсказуемы. Мои мысли возвращаются к опустошенному взгляду Габриэля. Пальцы так и тянутся написать ему сообщение, но я бью себя по рукам, прекрасно зная, что он не ответит. Поэтому остаток дня провожу у компьютера, разговаривая с Элои, Виджэем и Вивьен, которая уже увидела новость о презентации и успела даже отчитать за слабохарактерность.

Ближе к вечеру звоню Джинет, чтобы узнать о Габриэле, но подруга отвечает, что в номер он пока не возвращался, а телефон стоит на переадресации. Растеряно обхожу помещение, беспокойно поглядывая на экран смартфона. Вивьен бы не одобрила мой поступок, но я набираюсь смелости и пишу адрес студии, отправляя сообщение Габриэлю. Отлипаю от моноблока только в десять вечера, видя, что за окнами давно темно, а желудок издает звуки умирающего кита. Слышу за дверью странный шорох, подозрительно прищуриваясь. Осторожно открываю и смотрю по сторонам, опускаю глаза и вижу сидящего на полу Лавлеса с бутылкой в руке. Превосходно.

— У меня есть диван, — говорю в шуточной форме, но на его лице никаких эмоций. — Или тебе удобно тут?

Парень не реагирует, лишь подносит горлышко к губам и делает несколько глотков, только потом поднимается и проходит безмолвно в студию. Он осматривается, пока я выключаю лишний свет и компьютер.

— Ты всегда работаешь допоздна? — интересуется Габриэль, разглядывая стену с фотографиями. Да, среди сотни снимков есть он, и за его спиной вырастает радуга, голубое небо, зеленые просторы и светится искренняя улыбка.

— Почти всегда, я же говорила, что много работы.

Он садится на диван, ставит бутылку на пол и достает пакетик. Мои глаза чуть не вываливаются из орбит от шока, но Лавлес только гортанно ржет и кашляет.

— Это травка, не смотри так.

— Это наркотик, — серьезно произношу, наблюдая, как он скручивает косяк.

— Травка расслабляет и никак не влияет на организм, — пофигистично бросает он, поднимая на меня мутные глаза.

— А кокаин тоже никак не влияет? — резко спрашиваю, не отводя сердитого взгляда.

— Ты похожа сейчас на строгую училку, Осборн, — посмеивается надо мной гитарист и подкуривает самокрутку. Я безнадежно отворачиваюсь, сжимая кулаки. Как достучаться до человека, который не понимает, что наносит себе вред? — Можешь сделать одну тягу — тебя сразу попустит.

Я молча смотрю на него, не доверяя сказанному, и слышу хриплый смех.

— Ты много работаешь, надо уметь расслабляться, — он выдыхает дым и мягко улыбается. На моем лице написаны все эмоции, поэтому Лавлес пожимает плечами, сипло кидая: — Ладно.

Он чередует виски с травкой, и постепенно зеленые глаза затуманиваются, а в воздухе висит неприятный специфический запах. Я беспомощно смотрю на ночь за окном, задаваясь вопросом, а нужна ли Габриэлю помощь? Кажется, самозванец давно овладел его разумом, и он видит красоту в разочаровании, покоряя вершину тьмы, но не света.

— Вообще, Райт был прав, — с ленцой протягивает Габриэль через время. — А ты до сих пор меня выносишь. Почему?

Почему? Сложно сказать. Я так часто задаюсь этим вопросом, но не могу дать ответ. Я не знаю. Наверное, любовь ослепляет и завязывает глаза черной тканью. Или я не хочу избавляться от повязки, поэтому принимаю все стороны его темной натуры.

— У меня другой вопрос: почему ты боишься отношений?

Лавлес глухо смеется, перебирая пальцами волосы, и пухлые губы складываются в хитрую улыбку.

— Нет, сначала ответь на мой вопрос, — он переводит туманный взгляд в мою сторону, но я качаю головой.

— Я не знаю. Теперь твоя очередь.

— Я не боюсь. Я просто для них не создан.

— Объясни, — внимательно смотрю на его расслабленное лицо и разметавшиеся пшеничные пряди.

— Все просто: мне нравится дистанция между нами. Если перейти на другую ступень — все изменится.

— Так тоже не может продолжаться дальше, — шепчу, сдерживая нахлынувшие эмоции. Он долго смотрит, не улыбаясь, отводит взгляд и бормочет по-ирландски:

— Yeah, ach n'i f'eidir liom ligean a th'eann t'u. (Да, но я не могу тебя отпустить).

Закатываю глаза под его хохот, не понимая ни слова.

— Отлично. Теперь по-английски.

— Я сказал, что ты скучная, Ливия, и мне нужна другая компания, — с иронией говорит нетрезвый музыкант. Я недоверчиво скрещиваю руки и прищуриваюсь.

— Подушки и одеяла?

Лавлес только разражается громким смехом и заразительно улыбается.

— И тебя…

— Я позвоню Джи и попрошу, чтобы за тобой прислали машину, — беру телефон, но Габриэль хмыкает.

— Они уже давно спят.

— Тогда оставайся до утра здесь, но потом у меня запланировано несколько фотосессий, — раздраженно вздыхаю.

— А ты?

— Я живу неподалеку, — хватаю сумку, ключи и открываю дверь. — Подушка и одеяло в том шкафу. Спокойной ночи.

— Эй, Осборн, я не отпущу тебя одну, даже, если ты живешь через дорогу! — орет Лавлес и увязывается следом за мной. Он пристает, задавая дурацкие вопросы и говорит, что приставит ко мне охранника, чтобы я не ходила одна по ночам. Молча слушаю пьяный бред и вхожу в квартиру совершенно уставшая. Только переступая порог, осознаю, что напоминаю выжатый лимон. Уже не беспокоит маячащий рядом Лавлес с идиотскими шуточками: хочется завалиться спать и отключиться, забывая безумный день, насыщенный эмоциями. Даже голодный желудок уходит на второй план.