Чтение онлайн

— У группы распланирован график на каждый день, затем выход нового альбома, тур… — перечисляю, слыша тихий вздох, и останавливаюсь. Знаю, что Арин хочет сблизиться и до сих пор чувствует вину, но мне еще тяжело принять решение. — Я подумаю, что можно сделать…

— Габриэль, — обрывает мои неловкие попытки Арин. — Я все понимаю.

Допиваю содержимое бутылки и открываю новую пачку «Pall Mall», краем глаза замечая, что ко мне идет Джи.

— Прости, мне надо идти.

— Да, конечно, — она делает паузу и нежно добавляет: — C'uram a ghlacadh, Gabriel. (с ирл. Береги себя, Габриэль).

— C'uram a ghlacadh… a mhathair, — тихо говорю, завершая разговор, и встречаю любопытный взгляд Джи. (с ирл. Ты тоже береги себя, мама).

— Ого… — она присаживается рядом, оглядывает меня и прищуривается. — Это ведь ирландский?

— Да-а-а, — обхватываю рукой ее худенькие плечи, ловя недовольный взгляд Эванса. Незаметно показываю средний палец ревнивому собственнику и выгибаю вопросительно бровь.

— С каких пор ты стал таким полиглотом? — хмурится Джи, но я только смеюсь, рассматривая симпатичное лицо подруги.

— Это долгая история, моя любовь. Как-нибудь я расскажу тебе, но не сегодня.

— Вот, значит, как, — Джи отстраняется и упирает руки в бока, смотря обиженно сверху вниз. — А что насчет твоей певички?

— Какой певички? — насмешливо переспрашиваю, забавляясь ее реакцией.

— Ну… той… стервы из группы «SPLIT», — Джи закатывает глаза и садится рядом, подпирая голову руками. — О вас любят писать СМИ. Я больше узнаю из газет, интернета, чем от тебя.

— СМИ могут написать что угодно, малышка Джи, — бесцветно отвечаю, при упоминании Слэйн. Я все еще чувствую себя дураком, клюнувшим на уловку со слезами. Знал ведь, что она не простая, но так облажался, жалея гадюку. — Что я должен рассказать? Что мы играли во взрослые игры?

— То есть у вас ничего серьезного? — она удивленно раскрывает глаза, и я поражаюсь ее наивности, начиная громко смеяться. Знала бы она, куда завели эти игры… Недавно листал новостную ленту и увидел фото с заголовком: «Слэйн Хэйс посещает парализованного отчима в реабилитационном центре за городом». Да, строит из себя жертву и рассказывает ему сказки на ночь, мать Тереза, бля. Лиса под шкурой невинной овечки с большими голубыми глазами.

— Какое серьезно? — я криво улыбаюсь. Ох уж эта любовная тема. — Девушки, отношения… любовь, — произношу с нескрытным сарказмом, — не для меня это.

— Почему ты так говоришь? — возражает подруга, хмуря брови. — Просто не встретилась еще девушка, которая смогла бы затронуть твое… сердце.

Я давлюсь пивом и вытираю рот, отставляя пустую емкость в сторону, и загадочно смотрю на девушку.

— Сегодня твой день рождения, но ты решила пофилософствовать.

— У каждого есть половинка, но не все ее сразу находят. Иногда должно пройти время…

Я тяжело вздыхаю, проводя ладонью по лбу. Опять двадцать пять — тема про половинки.

— Если я встретил такую, что тогда? — перебиваю обомлевшую Джи.

— Ты влюбился? — пищит недоверчиво подруга, прикрывая рот от изумления.

Я молча потухаю и чуть ли не сгибаюсь пополам.

— Нет, я сказал «Если, встретил». Допустим, я встретил девушку, которая мне понравилась очень давно.

Джи краснеет, опуская взгляд на газон, и меня разрывает на части от вывода, который она могла сделать.

— Ты очень классная, но я тебя люблю по-братски, — толкаю легонько плечом и подмечаю, как она выдыхает. К нам подходит Эванс и сразу же зажимает Джи в крепких собственнических объятиях, целуя в макушку. Хмыкаю и поднимаюсь, разминая шею.

— Не хочется прерывать милый разговор, но вас все заждались, — он сердито смотрит на меня, прищуриваясь.

— Если не хочется, значит, не прерывай, — язвлю и подмигиваю покрасневшей подруге. — Правда, эта новая парочка нечто? Может, они просто прикалываются? Решили разыграть нас. Ботан и красотка — что-то новенькое, бля.

Син вздыхает, обнимая посмеивающуюся Джи, и безразлично бросает:

— Каждый имеет право на счастье.

— Что за пафосная фраза, Эванс? — издеваюсь, раздражая друга и получаю толчок в бок. — Да просто этот химик приворожил Черри. Вы приглядитесь, она сопротивляется, просто зелье сильное.

— Оз, захлопни варежку, — сурово кидает Син, и мы подходим к собравшейся компании.

Когда солнце прячется за горизонт, и небо сменяет декорации, появляются первые звезды. Над Эдмонтоном повисает бледно-желтый серп месяца, черная краска растекается по полотну, а на ней светятся, словно бриллианты, маленькие далекие звездочки. Триша, Руперт и Грэг выносят торт со свечами, которые задувает именинница, счастливо всех целуя.

— Спасибо, что прилетел, — шепчет она, повисая на мне. Легонько кружу девушку, заглядывая в бирюзовые яркие глаза, и так же тихо произношу:

— Еще бы, как я мог пропустить праздник сестренки.

— Оззи, — ее губы дрожат, и она прячет лицо на моей груди, скрывая выступившие слезы.

— Эй, что за нюни, малышка Джи, — я успокаивающе глажу ее по спине и показываю глазами Сину, чтобы подошел.

Мы выпускаем в ночное небо салюты, наблюдая за разноцветными огнями, и кричим «С днем рождения, Джи». Оглядываю обнимающиеся подвыпившие, но счастливые парочки, и веселье моментально испаряется. Я улыбаюсь, но почему-то так паршиво, что хочется закрыть глаза и не видеть никого. Надоело притворство и лживая радость. Достало напускное пластмассовое счастье. Ничего настоящего, всего лишь шоу, еще один напрасно прожитый день. Этот мир не принимает меня, словно я вирус, зараза. Какое жалкое никчемное существование.

Я остановился в доме Эванса. Так проще, чем зависать в пробках, добираясь из даунтауна, где находилась моя квартира. Мы пробыли в Эдмонтоне уже пару дней и собирались вылетать в скором времени обратно в «город ангелов». Как же хорошо без нравоучений Купера и Штейера, просто чистый кайф. Жаль, что скоро его беспощадно обломают.

— Оззи! Оззи просыпайся! — кричит чуть ли не на ухо знакомый голос, но я отмахиваюсь. Я вообще спал? Ночью мы с Шемом и Райтом хорошенько оторвались в клубе и порадовали фанаток. Затем кальян, бухло, мэри, девочки…

— Оззи! Поднимай свой зад немедленно! — орет Джи, сдергивая одеяло. — У меня потрясающая новость!

— Мы уже это проходили, — сонно бормочу, отворачиваясь и прикрывая голову подушкой.

— Что это за странные надписи? Когда ты их сделал?

— Сгинь, извращенка, и не пялься, у тебя Эванс есть, — хриплю, подтягивая одеяло, которое вырывает Джи.

— Я серьезно, Оз, есть разговор, — строго произносит надоедливая мошка, и я стону в подушку.

— Рано утром?

— Сейчас обед. Надо меньше пить, — язвит девушка, и я, нехотя, разлепляю глаза. Солнечные лучи раздражают, и я сразу же жмурюсь. — Блин, на кого ты похож… Ну и видок.