Чтение онлайн

Я ездил из города в город, выступал, забывался, но видел ее улыбку и карие глаза. Прекрасная иллюзия всегда преследовала меня. До того момента, пока группа не вернулась в Нью-Йорк. Я предвкушал, как обниму ее, прижму к себе, вдохну аромат тела, почувствую хотя бы на мгновение себя живым. На считанные часы… Да, я бы приехал и плевать, что у нас плотный график. Я же, блядь, тот еще эгоист. Я был уверен, что Ливия придет на концерт. Она пришла, но решила спрятаться. Я смотрел в ее глаза, скрытые под линзами, и думал: «Зачем ты это сделала? Почему ты так поступила?» Я писал смс, стирал и снова набирал, держа в руке бутылку Джека. «Неужели ты думала, что я не узнаю тебя, Ливия? Ты, блядь, думала, что скрывая себя, сделаешь лучше? Забыла, что я сказал тебе? Я навсегда под твоей кожей, я живу в тебе, а ты — во мне. Ты носишь мое кольцо, приходишь на мой концерт, и думаешь, что я не почувствую тебя? Ты ошиблась, ангел, я тебя рассекретил».

Я смотрел на Ливию, испытывая злость, смешанную с грустью и желанием. В тот момент что-то вновь сломалось внутри, как десять лет назад, когда закрывалась за мамой дверь. Разочарование… Снова разочарование.

Я не хотел разочаровываться в любви. Я десять лет ненавидел родителей и знаю, каково это смотреть в глаза и знать, что уже не будет, как раньше. Сколько не пытайся склеить, трещины останутся. Так есть ли смысл впускать неведомое чувство и доверять? Мы и так далеко зашли. Поэтому…

Поэтому, Ливия, уже нет смысла звонить, писать, думать и вспоминать те ощущения, которые ты подарила. Я убью твой свет, тепло, задушу все ростки, которые ты пустила в моем сердце и душе. Я, блядь, сотру твой образ из-под кожи. К черту тебя, mo aingeal.

Вторая встреча со Слэйн Хэйс произошла спустя месяц на съемочной площадке, где у меня брали интервью. Понедельник, несколько интервьюеров с тупорылыми вопросами, и я, как попугай, отвечающий на них. В основном о группе, музыке, фанатах, новом альбоме и, конечно же, любви. На последнем вопросе я веселился и отшучивался, пока не задали его в пятый раз за день, тогда терпение лопнуло.

— Да чо вам спросить больше нечего? — грубо бросил, глядя на сжавшуюся девушку. — Эту дичь впаривают за сегодня пятый раз. И в пятый раз отвечаю: понятия не имею, что такое любовь, и бабы постоянной тоже нет. Можешь так и написать.

— Тогда что вас связывает со Слэйн Хэйс? — пискнула испуганно шатенка, робко поднимая глаза.

На несколько секунд я замешкался, слыша знакомое имя, но на лице не дрогнул и мускул.

— То, что может связывать нас, если я сейчас посажу тебя на стеклянный столик, — мило улыбнулся, видя, как краснеет до кончиков ушей интервьюер. Ставить в неловкое положение таких цып и видеть, как метаются их глазки от смущения, доставляло удовольствие. — Сечешь, детка?

— Значит, вы не отрицаете, что между вами что-то есть? — допытывалась пунцовая, как спелый помидор, шатенка.

Я наклонился, загоняя девушку в еще большую краску, и криво улыбнулся:

— В шоу-бизнесе все имеют друг друга. Ничего нового ты не услышишь. Интервью закончено.

— Но…

Я вышел из помещения, оставляя недоумевающий персонал, и направился в курилку. Пока никотин наполнял легкие, а взгляд равнодушно бродил по виду за окном, за спиной раздался знакомый голос, которому я совсем не удивился.

— Какой ты нервный и напряженный.

Слэйн стояла, прислонившись к стене, облаченная в черный готический наряд, который оттенял ее матовую кожу. Высокие сапоги с заклепками, словно вторая кожа, облегали стройные ноги, короткое платье подчеркивало глубокое декольте, шею обвивал чокер с небольшими шипами. Оценивающе пробежал глазами по фигуре, задерживаясь на губах, и встретился с холодными топазами.

— Только утро понедельника, а мой мозг уже поимели пять раз.

Хэйс тихо рассмеялась, достала сигареты и произнесла с долей сарказма, выпуская из пухлых губ дым:

— Бедный малыш. Тогда тебе надо расслабиться.

Я медленно подошел к ней и провел не спеша ладонью по бедру, где красовалась тату с кроваво-черными розами. Заглянул в холодные аквамариновые глаза и шепнул:

— Поможешь?

Обхватил ее ногу, задирая короткое платье, и прижал к себе, проводя носом по шее и вдыхая еле ощутимый аромат сирени. Губы скользнули вдоль линии скулы и словили прерывистое дыхание. Сигарета тлела в тонких пальчиках, и пепел осыпался на светлую плитку. Я взглянул в сверкающие голубые озера, окунаясь в пробирающую до костей глубину, а пальцы подобрались к горячей промежности.

— У меня сегодня концерт, — раздался безразличный голос Слэйн возле щеки, обжигая кожу. — «Вайпер Рум», 8:00 рм.

Она убрала мою руку, поправила ажурное платье, выкинула окурок в пепельницу и вышла из курилки, даже не оглядываясь.

В этом вся Слэйн Хэйс: она любила дурачить мужчин, обводить вокруг пальца, играть не только на гитаре, но и на нервах, и пробуждать самые пошлые фантазии своим внешним видом. Ангельская внешность давала возможность вводить в заблуждение и распускать разные слухи, но я знал и убедился, что она отличная обманщица.

Возможно, если бы не встреча в здании МТВ, я бы не поехал в Западный Голливуд и не сидел в «Вайпере», потягивая пиво и наблюдая за ней. Я не слушал композиции «SPLIT», не следил за творчеством, зная только общепринятые факты про основание группы и участниц. Мы иногда пересекались на тусовках, но лично не были знакомы. Только Голливудские холмы знали о новогодней ночи и нашем маленьком секрете.

Полумрак бара и надвинутый капюшон скрывали мое присутствие, что играло только на руку. Все внимание было сосредоточено на блондинке с микрофоном в одной руке и сигаретой — в другой. На Слэйн красовалась короткая кожаная юбка, топ, а волосы подобраны на макушке. Снова одетая в черное — цвет ее души. Она обводила притягательным взглядом публику, словно заманивала в сети, и пронизывала грудным хриплым голосом, вызывая на коже приятные мурашки.

— Мой Бог ниспослал лучшего наркотического друга, скелет шепчет мне на ухо: «Идем со мной до конца, всматривайся в бездну вместе со мной. Тебе хочется отпустить контроль? Интересно, насколько далеко лететь вниз». (слова из песни Phantogram «You Don't Get Me High Anymore»).

Толпа возбужденно дергалась под басы и отдавалась этой наркотической пьесе. Все улетали в бездну вместе со Слэйн, а я ждал момента, когда затащу ее в гримерку и окуну в грязь. Она вызывала и пробуждала демонов, запертых во мне, и я желал только одного, глядя на Хэйс: накормить их темной магией и опуститься вниз в горящую лаву.

— Никакого веселья, все не так, как раньше. Меня от тебя больше не штырит. Раньше нужен был один, теперь нужны четверо. Меня от тебя больше не штырит.

«Меня тоже больше не штырит никто, после Нью-Йорка», — пронеслась мысль, отчего я нахмурился и залпом допил пиво, двигаясь в сторону гримерки. Темнота взывала к темноте. Это лучше, чем просто сдыхать от пустоты, которая отбирала все чувства. Меня мало волновало, как на нас смотрели участницы «SPLIT», менеджер, охрана, когда я схватил за руку Слэйн, щелкнул замком и толкнул к стене.