Чтение онлайн

— Я ради нее на все пойду.

От твердой клятвы в голосе у меня в горле встает ком.

— Какие еще методы стоит попробовать? — тихо спрашиваю я.

— Чтение, игры по ролям, кукольный театр... Словом, все, что связано с творческим самовыражением, — доктор переводит взгляд на Эмми; та как раз возится с двумя куклами. — Кажется, ей нравятся куклы. Попробуйте общаться от их лица, посмотрите, включится ли Эмми в игру.

Я киваю, мысленно фиксируя каждое слово.

— И еще... — женщина со вздохом поворачивается к нам. — Дети все понимают. Даже если молчат. Вам может казаться, что они не слушают, но это не так. Разговаривайте с ней, как с другом. Ведите себя так, будто Эмми отвечает.

— И вы абсолютно уверены, что немота не вызвана медицинскими причинами? — уточняет Киран.

— После тщательного осмотра могу смело заявить: никаких физических травм, препятствующих речи, нет. К сожалению, корень проблемы лежит в психологии.

Она поднимается из-за стола, вынуждая нас тоже встать. Обойдя стол, доктор мягко кладет руку Кирану на плечо и понижает голос.

— Мистер Эшфорд, девочка пережила серьезную травму, и это лишь то, что нам доподлинно известно. Мы понятия не имеем, в какой обстановке она росла. Дайте время осознать, что теперь она в безопасности.

Кажется, Кирану тяжело даются эти слова, но он упрямо кивает, расправляет плечи и пожимает протянутую руку.

— Спасибо, доктор Сингх. Увидимся на следующей неделе.

— Буду рада продолжить работу с Эмми, — мягко произносит врач, а затем поворачивается ко мне. — И, пожалуйста, подробно рассказывайте Кирану, как проходят игры, чтобы он мог передавать эту информацию мне.

— Конечно. Даже заведу специальный дневник, чтобы ничего не упустить, — я нервно усмехаюсь. — Ситуация слишком серьезная, чтобы играть в сломанный телефон.

Доктор Сингх негромко смеется; легкий, воздушный звук заставляет Эмми поднять голову.

— Абсолютно верно. Дневник – прекрасная идея.

?

С того самого момента, как Киран сел за руль, он вцепился в него до побелевших костяшек. И, как и обещал, переключает радиостанции после каждой песни, проверяя все жанры подряд. Киран Эшфорд всегда держит слово. Его взгляд постоянно мечется от дороги к зеркалу заднего вида в отчаянной попытке уловить хоть малейший признак того, что музыка находит отклик.

В этом сквозит неподдельная мольба. Словно просит небеса послать ему хоть какой-то знак, крошечную подсказку, как вытащить дочь из панциря. И я его прекрасно понимаю. От одного лишь осознания, что Эммиосознанно выбрала молчание, внутри все обрывается.

Что же такое с ней произошло?Узнаем ли мы когда-нибудь правду?

Должно быть, мысли Кирана блуждают в тех же мрачных лабиринтах, потому что, припарковав машину на подъездной дорожке, он застывает, глядя прямо перед собой. Сама не понимая, что творю, я тянусь и сжимаю его бицепс. Сердце тут же начинает предательски трепетать, и я поспешно отдергиваю руку.

— Я отведу ее в дом. Не торопись.

Он качает головой, пока я открываю дверцу.

— Нет, я в порядке...

— Нет, не в порядке. И Эмми наверняка считывает твое напряжение. Выдохни и посиди немного. Я все сделаю.

Открыв заднюю дверь, я отстегиваю малышку от автокресла и крепко обнимаю, чувствуя, как крошечные ручки обвивают шею. Бэмби выпрыгивает следом; я смотрю на дом через дорогу и прикусываю нижнюю губу.

Киран, как и всегда проницательный, тут же отзывается.

— Все нормально. Я могу сам ее перевести.

— Уверен?

Он молча кивает.

— Хорошо, — шепчу я и поворачиваюсь к Эмми. — Попрощайся с Бэмби.

Я опускаюсь на корточки. Собака радостно высовывает язык, когда Эмми тянется к ней и начинает гладить пушистую голову. Их привязанность настолько сильна, что больно разлучать парочку даже на ночь. Утром они снова будут не разлей вода.

Киран по-прежнему сидит за рулем; прекрасные синие глаза затянуло пеленой отрешенности.

Разве это плохо – хотеть просто обнять босса?

Со вздохом я поднимаюсь и загоняю Бэмби на заднее сиденье, чтобы та составила Кирану компанию, пока он справляется с душевной бурей. Я бросаю на него последний тревожный взгляд и ухожу в дом, чтобы заняться купанием Эмми.

?

Киран заходит только через сорок минут. Плечи расслаблены, черты лица уже не такие заостренные, но от привычной искрящейся харизмы не осталось и следа.

Устроив Эмми на диване – она сосет палец в обнимку с плюшевым щенком и смотрит «Щенячий патруль», – я шагаю навстречу Кирану.

Он тяжело вздыхает.

— Прости за произошедшее в машине. Мысли... мне просто нужно было взять себя в руки.

— Перестань извиняться. На тебя многое навалилось. Нужно заботиться о собственном состоянии не меньше, чем о дочери.

Он кивает, глядя мне прямо в глаза. Я замечаю, что на языке у вертится какая-то фраза, но Киран почему-то сдерживается.

Мы стоим посреди гостиной в абсолютной тишине, нарушаемой лишь бормотанием телевизора. Дыхание выравнивается, грудные клетки вздымаются и опускаются в унисон. Взгляд Кирана всегда обладал опасным магнетизмом; я избегала его, боясь однажды просто не суметь отвести глаза. Но сейчас, когда Киран стоит передо мной, беззащитно обнажив душу, я понимаю, что и не хочу отворачиваться.

— Останешься? — его голос звучит глухо и хрипло. — На ужин?

Прежде чем успеваю ответить, Киран словно стряхивает с себя наваждение, проходит мимо и уверенно направляется на кухню.

— Ты, должно быть, умираешь с голоду!

Я и не осознавала, насколько густым было напряжение между нами, пока Киран не разорвал дистанцию. Теперь чувствую себя как проколотый воздушный шарик. Я плетусь следом.

— Уверен, что не хочешь побыть с дочерью наедине?

Он выглядывает из-за угла, и на губах медленно расцветает привычная лукавая ухмылка.

— Кроха в тебе души не чает. Только расстроишь ребенка своим уходом.

Я указываю на него пальцем.

— Не слишком ли откровенно манипулируешь?

Он подмигивает.

— С тобой все средства хороши.

Я прикусываю губу. Прекрасно понимаю: причин задерживаться нет, но какая-то часть меня отчаянно ищет повод остаться.

— А что в меню? — неожиданно спрашиваю я.

— А что заставит тебя остаться?

Закатив глаза, я захожу на кухню и вижу, как Киран озадаченно изучает полупустые полки кладовой.