Чтение онлайн

Глаза уставились в одну точку. Букет цветов в глиняной вазе вдруг расплылся. Старая Альва сказала, что с тех пор, как Злата попала сюда, в мире людей время остановилось. Родные будут думать, что она недавно уехала на прогулку. Никто не будет ждать и искать. Даже Юлька, с ее признательностью, не будет ждать. Может быть, ждала бы Грэсси, но вот она — рядом.

Глаза заволокла полупрозрачная влага. Злата моргнула. По щеке скатилась соленая капля и упала на резиновую фигурку.

Злата проснулась от странного шороха. Кто-то осторожно передвигался по комнате, явно стараясь не наткнуться на предметы. Мелькнула фигурка в ночной рубашке.

«Аннета? Что ей надо?» — удивилась Злата.

Маленькая тихая соседка не спала. Ступая как можно тише, она неслышно подошла к столику, на котором лежали вещи Златы; и стала перебирать их. Злата наблюдала за ней сквозь приоткрытые глаза. Видимо, не найдя того, что искала, Аннета медленно подобралась к кровати Златы и остановилась, вглядываясь в лицо. Злата притворилась, что крепко спит, стараясь дышать как можно глубже. Похоже, Аннета этому поверила, запустила руку к ней под подушку, и Злата крепко схватила ее за запястье.

— Что ты ищешь? Я у тебя ничего не брала.

Глаза Аннеты широко раскрылись от испуга.

— Я хо-те-ла, — начала она заикаться, — Хотела…

— Так что ты хотела? — Злата села на кровати, не выпуская руку Аннеты.

Не пытаясь освободиться, Аннета ответила:

— Хотела найти фигурку собаки.

От изумления Злата соскочила с кровати.

— Что? Фигурку собаки? Зачем она тебе? Откуда ты про нее знаешь?

— Вещий Дисмарх велел забрать ее у тебя.

— Вещий Дисмарх? Кто это такой? И зачем ему фигурка?

Аннета поежилась, словно ей стало холодно, хотя ночь была теплой.

— Это очень могущественный колдун. Я не знаю, зачем она ему нужна.

Злата фыркнула:

— Могущественный колдун? Детские сказки.

— Не говори так, — прошептала Аннета, — он может услышать.

Аннета сильно дрожала, и Злата поверила, что она боится колдуна, если он и правда существует.

— Ты знаешь, что воровать нехорошо?

Аннета заплакала.

— Да я бы ни за что! Но мои родители и сестры умрут от голода, если я не выполню его волю.

Аннета так стиснула руки, что даже в неверном свете луны было видно, как они побелели.

— Ты первый раз хотела украсть? Раньше такое не делала?

— Нет, что ты? — испуганно прошептала Аннета. — Как можно красть? Это же нехорошо.

Аннета кусала губы, а в глазах плескалось отчаяние. Злата испытала что-то похожее на сочувствие.

— Обещай мне, что больше не тронешь мои вещи. Иначе я всем сообщу, что ты воровка.

— Прошу тебя, не надо! Я больше не прикоснусь к ним. Мне так стыдно! Я из-за сестер только согласилась. Если бы у них была еда, я бы не стала этого делать.

— Почему у вас нет еды?

— Засуха, все погибло. Родители отправили меня к колдуну и велели верно служить, и вот я здесь. Я боюсь его.

Аннета снова заплакала. Злата уже не сердилась на нее; возмущение ушло, уступив место жалости. Ей захотелось вдруг помочь маленькой беззащитной девочке.

— Мы что-нибудь придумаем, обещаю.

Аннета взглянула с благодарностью; сжала ладошку в кулак и вытерла слезы.

Проснулась Злата рано. Невидимый ветерок осторожно колыхал занавеску. Сквозь щель робко пробирался косой солнечный луч. Аннета посапывала, уткнувшись лицом в подушку. Злата широко зевнула и потянулась. Хрустнули залежавшиеся за ночь косточки.

Что-то с шуршанием пронеслось по комнате. Злата скосила глаза и увидела маленькую стрекозу, похожую на ту, которая жила у древнийки. Злата стала следить за ней. Стрекоза подлетела к столику и опустилась. Видя, что девочка не двигается с места, промелькнула возле ее глаз и вцепилась лапками в ручку двери. Злата села на кровати. Насекомое нетерпеливо вспорхнуло, отчаянно помахало крылышками у нее над головой и снова вернулось к двери.

— Ты зовешь меня за собой! — догадалась Злата, накинула балахон и открыла дверь.

Стрекоза покружилась вокруг Златы, словно радуясь, и вылетела из комнаты. Злата двинулась следом. Остались позади комната и длинный просторный коридор, который вел к высоким дверям, похожим на ворота. Стрекоза направилась к мраморному саду. Она миновала небольшой водоем с гладкой, словно лакированной поверхностью, в котором медленно плавали золотые рыбки, не успев еще толком проснуться. Не обращая на них внимания, стрекоза полетела дальше. Она завернула за мраморную статую в виде девушки с кувшином в руках, из которого с легким шумом лилась вода. Боясь потерять стрекозу из виду, Злата побежала следом и чуть не столкнулась с высокой женщиной.

Перед ней стояла старая древнийка в том же самом простом платье с большими карманами, раздувшимися от веревок. Прядка волос выбилась из прически, на заскорузлых руках прилипли комочки влажной земли. Старая Альва словно только что оторвалась от своих любимых грядок.

— Ты хотела меня видеть? — спросила она.

— Да. — ответила Злата, переводя дух. — Как вы узнали?

Древнийка вытянула вперед мизинец, и на него опустилась стрекоза:

— Юла сказала.

— Так значит, она подслушивает, а потом доносит вам? — ляпнула Злата и прикрыла рот.

Древнийка нахмурилась и приблизила к глазам мизинец, на котором трепетали легкие, словно весенний ветерок, прозрачные крылышки стрекозы:

— Юла, в следующий раз ты не расскажешь мне, если я понадоблюсь Злате. Что? Ты не согласна? Почему? Какое нам дело до маленькой девочки? Ах, потому что ты тоже маленькая, и потому что она из мира людей? Да, я помню, что Колобок нашел ее и вывел с нижнего уровня, иначе ее сгубила бы пагуба. Вот пусть он и разбирается с ней. Ладно, не звени крыльями и не стучи лапками, ты меня уговорила. — древнийка оторвалась от малышки и резко спросила у Златы. — Зачем я тебе была нужна?

Суровый взгляд привел Злату в смятение. Она подумала, что вряд ли получится поговорить, когда древнийка раздражена. Жаль, что рядом не было Колобка, который мог успокоить Старую Альву одним прикосновением к руке или плечу. Девочка так растерялась, что задала древнийке совсем не тот вопрос, который хотела:

— А я смогу выучить язык стрекоз? Смогу понимать, о чем они говорят?

Старая Альва фыркнула, и на миг ее глаза стали лукавыми. Злата расстроилась еще больше, боясь, что ее примут за дуру.