Чтение онлайн

– Слушать мою команду! – громко произнёс я, и голос эхом разлетелся по живым отсекам Левиафана. – Отставить панику, нытьё и суеверия. Мы припёрлись на самый край галактики не для того, чтобы пугать друг друга страшилками и разворачиваться у финиша, поэтому мы заберём последний артефакт, что бы там ни пряталось в этом тумане.

Симбиот мгновенно отреагировал на приказ, вспыхнул голубым светом и трансформировался, выпустив интерфейс-иглы. Они плавно вошли в панель управления, и я тут же почувствовал сытое урчание Левиафана в своём разуме. Наш биомеханический зверь почуял азарт охоты и был готов к прыжку.

– Гайка, перенаправь энергию на фронтальные щиты и следи за перегрузками реактора, – скомандовал я, пробегаясь глазами по строчкам кода на экранах.

– Поняла! Щиты переведены на максимум, командир, – отчеканила Кира, быстро застучав по клавишам терминала.

– Морж, проверь всё наше оружие, – продолжил раздавать команды я. – Семён Аркадьевич, держитесь за что-нибудь крепкое, чтобы кофе не пролить, потому что трясти будет знатно.

– Держусь, Влад, – буркнул капитан, поставив кружку в подстаканник и вцепившись в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев.

– Ну, поехали, – выдохнул я, мысленно подавая сигнал кораблю. – «Странник», полный вперёд. Ныряем прямо в лужу.

Корабль дрогнул, двигатели взвыли на пределе мощности, и Левиафан рванул прямо в стену газа.

Сначала не произошло ровным счётом ничего: мы просто влетели в переливающийся туман. Корабельные сенсоры моментально ослепли, выдав кучу ошибок, а обзорные экраны заволокло сплошной фиолетовой пеленой. Корабль шёл ровно, не издавая ни единого скрипа обшивки, и я даже успел с облегчением подумать, что Семён Аркадьевич зря нагнетал панику своими байками.

А потом реальность сломалась.

Это не было похоже на удар снаряда или взрыв двигателя. Всё произошло беззвучно, словно кто-то взял законы физики, порвал их на кусочки и выбросил в ведро, а пространство вокруг нас вывернулось наизнанку с невидимым хрустом.

Гравитация исчезла на долю секунды, подбросив всех нас вверх, а затем вернулась под немыслимым углом. Меня жестоко вжало в кресло с такой силой, что затрещали рёбра, Кира с визгом улетела к потолку и ударилась плечом о решётку, а Морж не удержал равновесие и покатился по палубе, снося крепёжные стойки и ругаясь на трёх языках.

– Влад! Что за чертовщина тут происходит?! – истошно завопил Семён Аркадьевич, отчаянно пытаясь удержаться в накренившемся кресле.

Я повернул голову и увидел, как недопитая кружка капитана взмыла в воздух. Горячий кофе вытек из неё, собрался в идеальный шар, а затем медленно распался на геометрические искры и растворился прямо в воздухе. Я попытался посмотреть на панель управления и похолодел от ужаса, когда увидел, как пластик, бронестекло и металл плавятся на моих глазах. Они не горели и не дымились, а просто текли, словно растаявшее масло на сковородке, превращаясь в абсолютное ничто, пока кнопки и тумблеры исчезали, оставляя гладкую пустоту.

– Щиты не выдерживают нагрузку! – попытался закричать я, чтобы перекрыть нарастающий гул.

Но голос прозвучал невероятно странно и растянуто, а звук исказился, будто время внезапно замедлило ход и превратилось в густую патоку. Время здесь больше не работало по привычным правилам, и я краем глаза видел, как Ани бежит ко мне через весь мостик, но каждый её шаг длился целую вечность, разбиваясь на отдельные кадры.

А потом я посмотрел на обзорный экран и понял, что спасения не будет.

Корпус Левиафана, способный выдержать попадание из орудия дредноута, начал распадаться на куски. Броня отслаивалась многотонными пластами, которые превращались в рой крошечных молекул и бесследно исчезали в тумане аномалии. Корабль истошно закричал в моей голове воплем существа, которое заживо разбирают на атомы и выдирают куски плоти, и я почувствовал его агонию так же чётко, как свою собственную.

– Нет! Не пущу! Ты мой! – зарычал я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает разум и перекрывает кислород в лёгких.

Я вложил всю ярость, всю мощь симбиота и холодный расчёт цифрового Вазара в один технопатический удар, отбросив все барьеры. Я попытался силой мысли удержать биомеханический корпус от распада, и мои глаза вспыхнули голубым светом, пока я ментально вцеплялся в каждую переборку и кабель Левиафана, пытаясь склеить их обратно в единое целое.

– Держись, «Странник»! Не сдавайся! – орал я, надрывая голосовые связки и срывая голос.

Из носа хлынула кровь, заливая подбородок, а виски раскалывались от внутреннего давления, словно мой череп поместили под гидравлический пресс. Я чувствовал, как команда паникует за спиной, слышал сквозь гул крик Киры, маты Моржа и молитвы Семёна Аркадьевича, но я ничем не мог им помочь. Я тратил все оставшиеся силы на то, чтобы не дать кораблю исчезнуть в этой пустоте, и боролся за каждый сантиметр обшивки.

Но туманность оказалась гораздо сильнее. Она была несравненно могущественнее любых технологий Древних или жалкой Империи, и моя технопатия здесь была всё равно что детский пластмассовый совок против урагана. Я пытался остановить океан голыми руками.

А потом я посмотрел на свою правую руку.

Мои пальцы истончались и становились полупрозрачными, а плоть и кости теряли форму, превращаясь в мерцающую пыль. Физическая боль была просто адской, выжигающей нервы, но она тут же сменялась пугающим онемением, которое быстро растекалось по телу, пока я рассыпался на части прямо в командирском кресле.

– Ани… – прохрипел я, с трудом поворачивая отяжелевшую голову в сторону девушки.

Она почти добежала до меня и тянулась ко мне изо всех сил, но её руки уже не было. Ани распадалась на светящиеся песчинки прямо на ходу, её лицо теряло чёткие очертания, а в глазах застыли слёзы бессилия.

Мои ноги исчезли по самые колени, а грудь провалилась в звенящую пустоту, лишая возможности сделать вдох. Симбиот попытался перестроить клетки и спасти носителя, но туманность просто стёрла его код, словно мусорный файл с диска.

Я больше не мог дышать, не мог кричать, и меня просто не существовало. Всё, ради чего мы сражались, всё, что мы прошли вместе, стёрлось в один короткий миг.

Корабль распался окончательно. Мир вокруг вспыхнул режущим белым светом, который мгновенно сменился абсолютной, непроглядной тьмой.

Больше не было ни боли, ни страха, ни единого звука, только идеальный покой бесконечности.

Вот так, значит, и выглядит финал нашей истории, – пронеслась в пустоте моя последняя, стремительно затухающая мысль.