Чтение онлайн

— Мне жаль, Джиллиана.… если я могу что-нибудь сделать...

— Ты не можешь, — бормочет она. — Нет, если только ты не сможешь найти шантажиста. Кем бы он или она ни были, они все разрушают.

— Поверь мне, если бы я могла найти его, я бы так и сделала. — Хотя я понятия не имею, кто отправляет письма, я все равно чувствую странную ответственность и хотела бы сделать больше, чем просто утешить ее. — Можно я тебя обниму?

Она слабо улыбается мне, и когда она встает, я обнимаю ее более высокую фигуру под мышками и шепчу:

— Я думаю, тебе следует сообщить о нем, но я понимаю, почему ты боишься. Я помогу всем, чем смогу, даже если это будет просто держать тебя за руку, пока ты будешь выходить вперед.

— Спасибо, девочка. Я пока ничего не хочу делать. Я просто... — Ее объятия напрягаются, прежде чем она отталкивает меня так сильно, что я чуть не падаю. Она хватает бумагу с моего стола, и мое сердце замирает в груди, меня охватывает паника. — Что, черт возьми, это такое, Скарлетт?

Она переворачивает конверт от моего демона музыки, показывая алую восковую печать, которую я аккуратно распечатала, чтобы сохранить в целости.

— Джиллиана, я могу объяснить...

— Ты сказала, что не имеешь никакого отношения к шантажу Монти.

Я делаю шаг вперед, но она поднимает письмо над головой, так что до него невозможно дотянуться.

— Я этого не делала. Я...

— Тогда какого черта у тебя один и тот же конверт?

Я прекращаю попытки достать письмо и роюсь в своей шкатулке с драгоценностями, чтобы найти ноты из других моих писем. Часть меня хочет оставить своего демона при себе и признаться в преступлении, которого я не совершала. Но мои пальцы, сжимающие бумагу, дрожат, потому что еще больше я боюсь, что меня выгонят из Бордо, если я и дальше буду держать его в секрете.

— В какую игру ты играешь, Скарлетт?

— Это от… конверт от моего... — Я колеблюсь, не зная, как сказать ей и не показаться сумасшедшей.

— Выкладывай. Кто шлет тебе письма?

Мой демон музыки.

— Это от тайного поклонника, — наконец выпаливаю я.

Сведение моего демона к такому простому прозвищу ощущается у меня на языке как предательство, высушивающее рот, как пепел. Но это лучшее, что я могу придумать, не выходя из себя, для соответствия тому, кто, по сути, является очень музыкально талантливым сталкером.

Я протягиваю ей множество страниц с нотами, прежде чем могу остановить себя. Она берет их осторожно, прищурив глаза.

— Тайный поклонник? — она тщательно взвешивает слова, прежде чем изучить документы. Через мгновение она напевает одну из моих любимых песен, пока высокая нота не прерывает ее писком. Она прочищает горло, и ее сердитые изумрудные глаза метают в меня кинжалы. — Хорошая песня. И как удобно, что это прекрасно отражено в твоем реестре. Скажи мне вот что, Скарлетт, когда ты находишь время сочинять музыку, несмотря на все твои удары в спину и шантаж?

У меня отвисает челюсть.

— Что? Нет, я...

— Ты заразила меня желудочным гриппом? Чтобы мне пришлось пропустить вечер, когда кастинг-директора приедут отбирать таланты?

— Джиллиана, ты должна мне поверить... — Я делаю шаг вперед, и Джиллиана собирает все ноты, прежде чем выходит за мою дверь.

— Поверить во что? Что ты лживая сучка, которая настолько жалка, что пишет себе любовные письма?

Она вертит бумаги в руках, вырывая страницу с музыкой, и я бегу за ней, чтобы спасти свои подарки. Благодаря своему танцевальному опыту, она легко отворачивается от меня, прежде чем ускорить темп и бросить пригоршни на землю. У меня сжимается горло, когда каждый кусочек выпадает.

— Джиллиана, остановись! Пожалуйста...

Я наклоняюсь к земле, чтобы собрать их, пока мы направляемся, игнорируя всех глазеющих зрителей, привлеченных нашей драмой. Она продолжает идти к сцене, и горячие слезы обжигают мне глаза. Я изо всех сил стараюсь не опускать их, расширяю глаза, чтобы не смущать себя еще больше, становясь слишком эмоциональной, но оставаться невозмутимой почти невозможно.

К тому времени, как я догоняю ее, она уже стоит посреди сцены, разрывая все ноты и мое сердце в клочья, разбрасывая их по земле, как конфетти.

— Что все это должно доказать, Скарлетт? — с горечью выплевывает она, выпрямляясь, когда, кажется, понимает, что у нас есть аудитория. — Потому что все, что я вижу, - это ревнивую психичку, претендующую на мое место. Внимание, которое я заслужила.

У меня вертится на языке проявить мстительность и поправить ее, но это, несомненно, ухудшило бы ситуацию.

— Клянусь, я не имею никакого отношения к сообщению Монти. Это то, что я пыталась тебе показать. Что я тоже получаю свои собственные письма...

— Что происходит? — Джейми появляется из-за кулис, Мэгги не слишком отстает. — Джиллиана, о чем, черт возьми, ты сейчас говоришь?

— У нас репетиции и не так много времени, чтобы сделать это шоу безупречным, — присоединяется Мэгги. — Народ, давайте вернемся по своим местам.

Подкрепление. Слава богу.

— О, отлично. Давайте спросим ее лучшего друга, хорошо? Джейми, почему бы тебе не ввести нас в курс дела? — Джиллиана разворачивается по кругу, как ведущий драки, останавливаясь перед Джейми. — Может быть, ты скажешь нам, кто шантажировал Монти. Я уверена, Скарлетт всем хвасталась своим маленьким тайным поклонником.

— Она что? — Джейми фыркает, прежде чем глаза Джиллианы сужаются, и он понимает, насколько она зла.

Она швыряет Джейми в грудь разорванный нотный лист и конверт. Он ловит их, и на его лице появляется озадаченное выражение, когда она задает ему вопросы.

— Выглядит точно так же, как у так называемого Призрака, верно?

Джейми закусывает губу, изучая листы, а Мэгги читает у него за плечом. Когда Джейми переворачивает конверт, чтобы раскрыть, в его глазах вспыхивает узнавание, и он переводит взгляд на меня. То ли замешательство, то ли нерешительность морщат его лоб, но ни то, ни другое мне не на пользу.

— Ну, так что? — спрашивает Джиллиана, уперев руку в бедро. — Расскажи нам все о своем маленьком поклоннике. Я буду первой, кто извинится, если ты скажешь мне, кто это написал. Кто угрожал Монти и посылал ей любовные записки?

Джейми сглатывает, и его гримаса показывает, насколько он обеспокоен и не уверен. У меня защемляет грудь, как только я понимаю, что он не собирается заступаться за меня. И зачем ему это? Я никогда не рассказывала ему о письмах, потому что боялась того взгляда, которым он смотрит на меня прямо сейчас. Я смутно помню, какое выражение лица у него было только один раз, прямо перед тем, как копы увезли меня в больницу.