Чтение онлайн

— Эм, Скарлетт, ты хорошо себя чувствуешь? — тихо спрашивает он. — Я знаю, ты была взволнована прошлой ночью...

Мэгги морщится.

— Я уверена, что есть другое объяснение...

— О, это верно. Как я могла забыть самую важную вещь о нашей маленькой мисс Совершенство Скарлетт? У тебя биполярное расстройство, не так ли? Разве это не значит, что ты чертовски сумасшедшая?

— Джиллиана, заткнись на хуй. Ты не понимаешь, о чем говоришь, — упрекает Джейми, нервно поглядывая на Мэгги.

Но Джиллиана идет напролом, как будто наконец-то нашла недостающий ключ к своей тайне.

— Однажды тебя даже заключили. Ты сошла с ума, и копам пришлось тебя задержать. Что твой психиатр говорит о том, что ты отправляешь себе любовные записки, чтобы похвастаться перед всеми друзьями? Ты каким-то образом заставила Жака тоже повеситься? Я знаю, что он был неравнодушен к тебе.

Я снова сошла с ума?

Этот вопрос звучит у меня в голове, и жгучие слезы, наконец, вытекают из глубин моих глаз, стекая по щекам. Я позволяю им упасть, отказываясь привлекать к ним еще больше внимания и вытирая их.

— Скарло...

— О... Скарлетт, — перебивает Джиллиана моего друга и насмехается надо мной, притворно надув губы. — Нет причин так реагировать. Это просто вопросы. Я просто хочу знать, почему ты пишешь эти записки самой себе и шантажируешь Монти.

Пишу ли я эти заметки для себя? Это все у меня в голове?

Я отбрасываю эту мысль, потому что она не может быть правдой. Я знаю, как писать музыку, но я никогда не была так талантлива, как мой демон. Или, может быть, была, и просто осознаю это сейчас в маниакальном состоянии?

— Нет, — говорю я вслух и сосредотачиваюсь на Джиллиане. — Я не шантажировала Монти. Очевидно, у Жака были свои проблемы, и я не отправляла эти заметки и музыку себе...

— Тогда кто это сделал? — спрашивает Джиллиана, скрещивая руки на груди.

— Я… Я не знаю.

Ни за что на свете я не собираюсь объяснять свои теории, которые звучат дико даже для меня. Что мой демон музыки написал их для меня, или что он муза, которую обещал мне отец, или что мне приснилось, что он и Сол Бордо были одним и тем же человеком в наркотическом ступоре, и что я испытала лучший оргазм в своей гребаной жизни, используя только свои пальцы и сон.

Черт. Может, она и права.

— Ладно, хватит об этом, — кричит Мэгги, перекрывая нарастающий шепот толпы. — Все, нам нужно многое сделать за очень короткое время, хорошо? Со всем этим скоро разберутся.

Я наклоняюсь, чтобы поднять еще несколько обрывков, держась подальше от сокурсницы, которую я когда-то считала своим другом. Осталось несколько фрагментов, которые я оставляю в покое, потому что смущение обжигает мне кожу. Все это время люди хихикают и таращатся. Мне никто не помогает. Даже Мэгги или Джейми.

К тому времени, когда я собираю достаточно, чтобы, надеюсь, собрать большинство из них обратно, я разворачиваюсь на каблуках и иду обратно в свою комнату, стараясь высоко держать голову.

— Обязательно прими сегодня свои лекарства, Скарлетт! Ты и так расстроена. Не хочу снова сажать тебя под замок!

— Callate la puta boca, (Пер. Испанский. Заткни свой гребаный рот), Джиллиана. Черт возьми, — отстреливается Джейми, когда темный коридор поглощает меня.

Я отчаянно хочу исчезнуть. Мой друг просит меня остановиться, но я не жду его. Вместо этого я набираю скорость, пока не добираюсь до своей комнаты и не закрываю дверь, осторожно, чтобы не хлопнуть ею на случай, если кто-то подумает, что я капризничаю.

Успокаивая дыхание, я пытаюсь игнорировать Джейми, зовущего меня с другой стороны двери. Если он не может заступиться за меня на людях, то пусть побудет там совсем один. Я запираю дверь и падаю прямо на одежду, разбросанную по дивану. Я разложила ноты на своем маленьком журнальном столике, пытаясь собрать их по порядку, но гневная обида затуманила мое зрение почти до слепоты. Кровь шумит у меня в ушах, заглушая мольбы Джейми, а теперь и Мэгги.

Я знаю, что они были так же ошеломлены всем этим фиаско, как и я. Тем не менее, неспособность должным образом постоять за себя, а затем отсутствие кого-либо, кто заступился бы за меня, причиняет адские страдания, и я не готова увидеть их снова.

Я вспоминаю, как мой отец утешал меня, рассказывал о том, что, как мы еще не понимали, было эпизодами. Депрессия или мания тогда наступали медленно и длились неделями. Но он всегда оставался терпеливым, просто шутил, что у меня дикий боевой дух моей матери.

Он хотел сказать это как комплимент, но моя мама ушла от нас, потому что у нее не было инструментов, чтобы разобраться в себе, а мы, конечно же, не были готовы справиться с ней. Мы должны были выяснить у офицера, стоявшего на пороге нашего дома, когда этот боевой дух полностью покинул этот мир. Она была в эпицентре того, что, должно быть, было депрессивным эпизодом, и алкоголь всегда был ее лекарством. Это было ее проклятием в ту ночь, когда она села с ним за руль.

С тех пор дикий боевой дух пугал меня до чертиков. Только после первого полномасштабного маниакального приступа после смерти моего отца я была вынуждена обратиться за помощью. Джиллиана только что безжалостно швырнула мне в лицо мои худшие моменты.

Но права ли она? Я снова схожу с ума?

Со своего места на диване я заглядываю в открытую дверь в свою спальню, где, как я знаю, оставила свой оранжевый пузырек со старым лекарством прошлой ночью. Контейнера нигде нет, и он пропал с тех пор, как я проснулась этим утром. Единственное объяснение, которое у меня есть, это то, что его забрала версия Сола Бордо из сна, которую я вызвала прошлой ночью.

Черт, а что, если я снова теряю самообладание?

Больше всего на свете я хотела бы, чтобы здесь был мой отец... Или, по иронии судьбы, я хотела бы услышать музыку, из-за которой произошел весь этот беспорядок.

Вибрация гудит у моего бедра, и только тогда я понимаю, что на мне все еще надет костюм поверх леггинсов и тонкой футболки. Я расстегиваю молнию сзади и быстро снимаю ее, как раз вовремя, чтобы достать телефон из бокового кармана леггинсов и ответить, не глядя на определитель номера.

— Малышка Летти! — голос Рэнда звучит так неправильно для моих ушей, особенно когда я только что мечтала о голосе моего отца. Но, возможно, Рэнд — именно то отвлечение, которое мне сейчас нужно. Кто-то, кто знал меня до постановки диагноза. Кто-то, кто знал моего отца.

Надежда на отсрочку трепещет в моей разбитой груди, пока я маскирую угрожающую дрожь в своем голосе.

— Рэнд, привет! Что случилось?

— Я в квартале по делам. Хочешь сходить за своими любимчиками, пока у меня перерыв?