Чтение онлайн

— И что тогда?

— Так же, как МЫ при первом НАШЕМ появлении вмешались в ИИ, называвшийся Цифромозгом, и заставили его работать так, как нам было нужно, так же МЫ вмешались в несовершенный механизм камеры. Отредактировали его, улучшили на уровне струн. В результате камера стала работать иначе, в соответствии с планом старшего Диенгенвакса. Тем не менее, этого все еще было недостаточно. МЫ знали, что камера не убережет твою физическую оболочку, твою биомассу, от постепенного разложения.

— Вопрос: вы изменили свойства объекта, при этом не изменив ничего в его механизме, не добавив к нему никаких новых деталей? — полюбопытствовал бот. — Правильно ли я понимаю?

— Верно, — ответила Машина. — Вы — и люди, и роботы — также взаимодействуете со струнами, но на ином уровне, гораздо более поверхностном. Вы не можете менять свойства объекта, не видоизменяя его, не усложняя или, наоборот, не упрощая. МЫ — можем. МЫ взаимодействуем с сутью объекта, а не с его физической оболочкой.

— Что было дальше? — спросила я.

— Нужно было, — продолжала Машина, — сохранить в целостности ключевые объекты: камеру реинкарнации, часть научного комплекса, в котором она находилась, бота-проводника, а также небольшую отредактированную, вылеченную часть человечества. Все это МЫ завернули в специальный кокон и поместили глубоко под землей, где бури и цунами с поверхности не могли достать. Фабрика не была частью плана и оказалась в коконе случайно, но тоже достойна упоминания. Ее МЫ задействовали позже для своего удобства.

— Вот как… А что с моим телом в итоге? Почему вы не остановили его разложение?

— МЫ могли бы остановить. Но все имеет свою цену. Твой отец был ограничен в ресурсах и выбрал то, что смог.

— Кажется, я начинаю понимать… Его выбор пал на невинного человека, который стал основной для моего нового тела?

— Данное утверждение ошибочно. Зитрумсават не выбирал. Ресурс создали МЫ. Настроили струны так, чтобы однажды, в нужное время родился нужный человек и, достигнув зрелости, отправился к камере реинкарнации, рядом с которой ждала ты. Он существовал только ради тебя. Твое новое тело. Это даже не человек был, но запрограммированный биоробот.

Руки невольно сжались кулаки. Огонек гнева вспыхнул внутри, но я задавила его и возразила Машине сдержанно:

— Он был человеком. Хорошим человеком.

— Не имеет значения. Важно то, что твоя душа благополучно воссоединилась с телом.

— А если бы он не смог добраться до камеры? В лесу опасно. Это вы предусмотрели? Так бы я и осталась без тела, и всему плану длиной в тысячи лет пришел бы конец.

— Исключено. Вероятность неудачного исхода стремилась к нулю. Даже если бы НАШИ расчеты оказались неверны, что в принципе невозможно, тогда бы родился новый человек и точно так же отправился бы к камере.

— Вопрос: лес, раз уж мы про него заговорили, тоже появился благодаря вам?

— Нет. Лес — это то, что развивалось самостоятельно. Однако он, по всей видимости, через струны впитал НАШИ планы насчет тебя, младшая из Диенгенваксов. Иначе его поведение, когда ты вышла из фабрики, не объяснить.

— Мне непонятно, как тут замешана фабрика.

— Очень просто. Когда ты вышла с фабрики, МЫ получили сигнал и явились сюда. МЫ не ждали тебя в лесу все эти тысячелетия.

— Зачем нам с ботом пришлось проделать такой путь? Почему вы не находились ближе? Это не жалоба, я просто… не понимаю. Весь этот опасный путь как-то не вписывается в план.

— Лес разросся. Он постоянно меняется.

— Предположение: выжившие люди, которых вы упоминали, выбрались из подземелья и заново заселили мир?

— МЫ допускаем вероятность, что некоторые люди смогли выжить на поверхности. Однако они, как и те, которых выбрали мы, были отброшены в развитии на много веков назад.

— Меня не очень волнует история новых людей… Лучше скажите, что стало с моим папой? С моим братом?

— Зитрумсават все поставил на тебя. В том числе и свою жизнь.

— А Гилмекард? — с надеждой спросила я. — До сих пор вы говорили только про меня. Но ведь папа хотел уберечь нас обоих!

— Гилмекард… — повторила Машина как бы в задумчивости. — Гилмекард рядом с тобой.

На мгновение я впала в ступор, а затем медленно повернула голову к боту. Он тоже повернулся ко мне.

— Гилмекард? — шепнули мои губы.

— К сожалению, нет. Я не ваш брат, Маленьер.

— Это утверждение верно наполовину, — говорила Машина. — Частица Гилмекарда в тебе, робот, есть, ведь именно его сознание стало основой для твоего искусственного интеллекта. Может даже не частица, ибо ты унаследовал его волю. Это не программа тобой управляет. Ты перенял желание защищать Маленьер у ее старшего брата.

Я неотрывно глядела на бота. На душе стало сначала тепло, будто внутри зажегся покрытый пылью камин, но почти тут же, задув его, повеял холодный ветер, полный печали. Бот — не Гилмекард. Его больше нет. И в то же время… в каком-то смысле он все еще со мной.

— Гилмекард стойко принял то, что ему не спастись. Он сам убедил отца отпустить идею — пытаться спасти вас обоих, когда это было невозможно.

— Я не знал, Маленьер, — сказал бот. — Для меня это такая же новость, как для вас.

Я смахнула слезинку, собравшуюся в уголке глаза, и легонько покачала головой.

— У меня больше нет вопросов…

— Итак, ты снова жива. Свою часть сделки МЫ выполнили.

— Что дальше? — я была совсем растеряна. — Что мне делать дальше? Я пришла к вам, узнала правду, но… что после? Теперь я буду бродить по лесу всю оставшуюся жизнь?..

Эта перспектива меня угнетала, но… я хотя бы не одна. И все еще жива. Так ведь?..

— Старший Диенгенвакс сказал, что ты должна быть в безопасности. Ты и находишься в безопасности, с ботом, который защищает тебя, с лесом, что относится к тебе со снисходительностью. Его слова не конкретны и позволяют НАМ их свободно интерпретировать. Не будем лгать, МЫ прекрасно понимаем, что он подразумевал под своими словами. Однако МЫ считаем, что и так многое благоволило тебе, и перемещать тебя на поверхность будет лишним.

Многое ли?.. Сколько я в лесу моталась в одиночестве, будучи призраком, и не счесть. Очень весело было… Или когда каменное чудище нас не прикончило, а вслед за ним мы наткнулись на Фрауда. С тех пор, как у меня вновь появилось тело, я голодаю, перебиваясь непонятной едой. Ну да… тому же парню, который подарил мне тело, наверно, пришлось куда более тяжко…

— Папа понадеялся на вашу порядочность.

— Нет, Маленьер Диенгенвакс. Дело не в этом. Заслужи спасение. Покажи НАМ, ради чего МЫ потратили на тебя время и силы. Покажи НАМ, стоишь ли ты своего отца или нет.