Чтение онлайн

Они спешили. Коридоры были абсолютно пусты.

— Где все? — не мог не спросить Гилмекард.

— Исчезли, — отозвался Зитрумсават. — Поглощены.

Гилмекард не совсем понял, о чем говорит отец, и насторожился.

— Как ты переместил нас сюда? Что это за технология?

— Это был не я.

Внезапно над их головами загремел голос. Вернее, тысяча голосов, будто бы пытавшихся перекричать друг друга. Они гремели из каждого динамика, словно весь комплекс говорил с ними.

— Маленьер Диенгенвакс. Жертва человеческого любопытства. Одна из миллиардов. Иная форма, но тот же результат… Информация, коей еще недавно было полно ее тело, медленно и мучительно исчезает. Одного взгляда достаточно: нет возможности восстановить в прежнем виде. Сломано. Разрушено.

— Умолкните, — процедил Зитрумсават сквозь зубы.

Голоса этого, кажется, не услышали, но хорошо услышал Гилмекард. Он все меньше понимал, что происходит, однако ясно понял, что у сестры мало шансов. В этот момент словно какой-то пресс надавил на его сознание, и он почувствовал, как тяжелеет его тело, и как на месте внутренностей образуется пустота.

— Кто вы такие? — выкрикнул он.

Голоса его не услышали. Или проигнорировали. Однако ответил отец:

— Машина. Наша спасительница.

Гилмекард погрузился в еще большее смятение.

Они зашли в просторное помещение, где было множество разнообразных механизмов, конструкций и приборов. Немало из них были не до конца собраны, и Гилмекард предположил, что они находятся в отделе с новыми разработками и изобретениями. Во всяком случае, ни один из здешних предметов он прежде никогда и нигде не видел.

— Посади ее сюда.

Зитрумсават кивнул на металлический ящик. Гилмекард усадил сестру и вдруг заметил, что на столе рядом лежит хромированная человекоподобная кукла или Гувшпаитнад, как гласила выскочившая голограмма чертежа. Маленьер оперлась одним плечом о стол и замерла в таком положении. Спустя несколько секунд отец нахлобучил ей на голову какой-то шлем. На шлеме, в зоне виска, замигал синий огонек, потом он перестал мигать и загорелся зеленый. Тогда Зитрумсават снял шлем и надел его уже на куклу.

Отец некоторое время, замерев, неотрывно взирал на стол, будто чего-то ожидая. Затем тяжело вздохнул.

— Бесполезно. Сомневаюсь, что кто-то в мое отсутствие мог взяться за доработку. Она не оживет.

— Отец? — позвал Гилмекард.

— Нет… Как я могу?.. — бормотал тот. — Это не спасение, я просто заключу ее в чужом теле…

— Отец?! — снова позвал Гил, теперь громче. — Ты потрудишься объяснить мне, что ты делаешь?

Зитрумсават как бы очнулся и посмотрел на сына.

— Я… Я все пытаюсь обойтись малой кровью.

— Это ничего не объясняет!

— Позволь объясним МЫ, ибо мысли твоего отца занимает другое, — опять вмешались голоса. — Твой отец придумал план. МЫ почти заключили с ним сделку. Однако он колеблется. Не хочет давать последнее согласие. Все ищет лучший путь. Снова думает о всем человечестве, хотя ранее вроде бы отринул это. Он не доверяет НАМ, как ты не доверяешь ему.

Когда голоса стихли, Гилмекард смятенно посмотрел на отца.

— С кем ты связался?

— Это бог во плоти, Гилмекард. Или, правильнее сказать, в железе. — Его взгляд сделался стальным. — Мы спасем твою сестру. Обязательно. И тебя тоже спасем. Все будет хорошо.

Бог? Гилмекард в непонимании уставился на отца, но тот прошел мимо, что-то бормоча, и ничего больше объяснил. Комплекс также остался молчалив, будто был согласен с этим определением.

— Отец!

— Позже! — раздраженно повысил голос Зитрумсават. — Твоя сестра не может ждать!

Гилмекард стиснул зубы.

Отец подошел к столу, на котором лежала небольшая хромированная коробка. Приглядевшись получше, Гилмекард понял, что это выключенный бот, но бот то ли другой модели, то ли собранный не до конца — отсутствовали две механических руки. Отец внимательно поглядел на бота, наморщил лоб, что-то обдумывая.

— Да… остается только так, — наконец сказал он. — Вернемся сюда позже. — Он поймал взгляд Гила: — Бери сестру и за мной! Мы спускаемся вниз.

Вспышка невыносимой боли в висках заставила меня взвыть. Словно растение-паразит проросло глубоко в мозгу, и его, не церемонясь, вырвали с корнем. Всего лишь миг, миг боли, — но мне сполна хватило и этого. Я вдруг поняла, что лежу на чем-то твердом и очень-очень холодном, свернувшись калачиком.

Ничего не понимаю… Все перемешалось: картинки, слова, движения… Столько всего за раз увидела… будто… будто увидела другую жизнь… Прошлую жизнь. Свою жизнь! Это было как сон. Долгий горько-сладкий сон без концовки. Мне вдруг стало страшно, что он безвозвратно выветрится из памяти, забудутся даже самые яркие образы, и поэтому я сконцентрировала свое еще шаткое внимание, чтобы припомнить, восстановить, сохранить, заставить отпечататься в подкорке едва уловимые фрагменты прошлого.

— Маленьер, — позвал спокойный, немного гудящий, голос.

В голове моментально сработал какой-то переключатель, заставивший меня открыть слезящиеся глаза. Сквозь мутную пелену мне удалось разглядеть черные, как обсидианы, камни вокруг… и больше ничего пока. Пора подниматься! Едва упершись руками в землю, я тотчас почувствовала, как некая невидимая сила тянет меня за спину вверх, при этом не касаясь ее.

— Вы потеряли сознание.

Голос обрел четкость. Это был бот. Кто же еще протянет мне руку помощи в этом ненормальном месте…

Наконец оказавшись на ногах, я утерла слезы. Бот парил на уровне глаз. Я огляделась мельком и поняла, что не узнаю местность. Камни, камни… нет, черные, едва заметно блестящие кристаллы — вновь напрашивается сравнение с обсидианами. Мы все еще находились в пещере… но в другой пещере. Здесь было холодно и сухо, да и свободного пространства было больше.

— Бот… — я потерла виски, не было уже ни намека на боль. — Как мы здесь оказались?

— Неизвестно. Я еще анализирую ситуацию.

— Все… настолько туманно? — бот слегка качнулся в воздухе, что я расценила как кивок. — Давай, колись.

— Вскоре после того, как вы искупались, вы потеряли сознание. Поначалу я связал это с тем, что вы слишком много времени провели в теплой воде, либо же с тем, что вы устали, однако спустя еще три минуты и двадцать секунд мы оказались в данном месте. Нас будто перенесло сюда неким образом.

Из глубин сознания, потревоженное, всплыло воспоминание.

— Перенесло? Прямо как…