Чтение онлайн

Ребята обернулись с одинаковым выражением абсолютной пустоты в глазах, до неузнаваемости изменившей их лица. Белые, бездушные, они больше походили на гипсовые слепки, чем на лица живых людей. Все маски были сброшены. Они ушли от войны, но она нашла их здесь. И снова надо было убивать, что выжить самим.

– Вон отсюда! – ледяной голос Стаса хлестнул меня, словно плеткой.

– Но...

Он молча подошел ко мне и, не говоря больше ни слова, схватил за руку и втолкнул в комнату. С грохотом закрылась дверь. Машинально массируя запястье, я потрясенно уставилась на красные пятна от его пальцев. Снова громыхнул выстрел и за ним раздался крик боли. Судорожно сжав кулаки, зная, что смотреть мне совершенно не на что, но не в силах противостоять желанию видеть и знать, я вновь приникла к окну. У ворот с жуткими воплями корчились три живых факела. В тупом оцепенении, я перевела глаза чуть выше и сразу поняла, что произошло. На верхнюю планку ворот Стас подвесил канистру с бензином, и когда несколько человек оказались под ней, просто нажал на курок. Взрыв окатил людей горящей волной. Полыхающие фигуры катались по земле, в тщетных попытках сбить огонь, и кричали, кричали, кричали…

Не выдержав, я зажмурилась и зажала руками уши. К горлу подкатила тошнота, я без сил упала на кровать с единственным желанием, ничего не видеть и не слышать. В голове испуганными птицами метались мысли. Я не хочу этого слышать, не хочу! Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы это закончилось! Я хочу снова оказаться у себя дома, с книжкой в руках, и чтобы рядом был Сергей, и каждый раз, поднимая взгляд, я бы видела его глаза, а не два провала в пустоту!

Желание спрятаться, забиться в дальний угол и укрыться с головой одеялом охватило меня, расшатывая рассудок. Сжавшись в комок и вцепившись, что есть силы в подушку, я не заметила, как насторожил уши Рей, прислушиваясь к едва слышному звону разбитого стекла в соседней комнате.

С трудом продираясь сквозь алую завесу ярости, мешавшую трезво мыслить, Николай смотрел на то, как еще три его бойца выбыли из строя. Сначала взорванная машина, которая за каким-то дьяволом сунулась в ворота, несмотря на то, что он дал ясные указания притормозить в десяти метрах – затмение у водителя случилось, что ли?! Уложить пулю в бензобак под таким углом мог разве что снайпер, но, тем не менее, один из проклятых щенков как-то исхитрился это проделать. А теперь еще трое его людей похожи на брикеты угля – только в мангал и на шашлыки! За четыре минуты общие потери составили семь человек, а операция еще даже не успела толком начаться.

Он скрипнул зубами. Волин обещал прислать лучших, но, положа руку на сердце, они оба понимали, что не так-то просто найти человека с боевым опытом, да чтобы дело свое хорошо знал, да чтобы в борьбе «деньги против совести» деньги всегда одерживали верх. Три четверти команды были укомплектованы из обычной шпаны – да, прошедшей хорошую подготовку, но от этого не ставшей профи. Отсутствие опыта они возмещали горячим энтузиазмом и не менее горячим желанием срубить побольше бабок – за боевые операции «Тристар» платила щедро. Ну вот и расплачиваемся теперь сами. А вот те, в доме, они как раз настоящие профессионалы, чтоб им пусто было! Пожалуй, когда он до них все-таки доберется, планы с несчастным случаем придется пересмотреть. Они заплатят за то, что сделали с его ребятами. И заплатят от души.

Вокруг дома, между тем стягивалось кольцо. Один человек отделился от общей группы и, перемахнув забор, растворился в стелящемся по двору дыме неслышной серой тенью. Остальные рассредоточились, укрывшись за поленницей и за углом сарая, в надежде, что кто-нибудь из осажденных подставиться под иглу со снотворным. На мгновение наступила тишина, нарушаемая лишь треском полыхавшей машины, да стонами обгоревших, которых товарищи сумели беспрепятственно оттащить за территорию. А потом из дома вдруг послышался громкий собачий лай, резко, будто захлебнувшись, оборвавшийся визгом, женский крик и грохот падающей мебели.

Нападавшие с удовлетворением переглянулись и двинулись в сторону крыльца. Похоже, что дело в шляпе – осталось только помочь тому, кто сумел проникнуть в дом. Они успели сделать десяток шагов, когда дверь, ведущая внутрь, приоткрылась буквально на ширину ладони и оттуда одна за другой вылетели несколько бутылок, наполненных белесой жидкостью. Словно по команде «лежать», все как один ткнулись носами в грязь, чувствуя, как мерзкая жижа просачивается сквозь камуфляж, но шли секунды, а бутылки так и лежали на земле.

Бойцы начали поднимать головы. Похоже, что их развели как детей, хорошо еще, что ботинком или картошкой не швырнулись, вот позорище бы было! Самый смелый – тот самый паренек, предложивший Николаю столкнуть джип с дороги, – встал на колени, подполз к ближайшей бутылке и потянулся к ней рукой.

– Не трогай! – отчаянно прошипел его товарищ, чей опыт как раз не ограничивался тренировками в спортзале. Остальные замерли в напряженном ожидании. Чувствуя себя Суперменом на фоне более трусливых друзей, паренек осторожно дотронулся до бутылки и, взяв ее двумя пальцами за горлышко, поделился ощущениями: «Горячая!». И в этот момент бутылку разорвало. Осколки брызнули во все стороны, жгучими укусами рассекая кожу, жаля в лицо, в глаза. Остолбенев, люди смотрели на то, как на месте державшей бутылку руки внезапно вырос обрубок, из которого толчками выплескивалась кровь, выглядевшая до жути яркой в тусклом свете серого дня. Взвыв, парень прижал искалеченную руку к груди, баюкая ее как ребенка, и тут рванули остальные бутылки. Воздух наполнился свистом летящих осколков. Люди падали, закрывали головы руками, но горячее стекло, словно острые шипы, впивалось в кожу, не убивая, но калеча. Те, кому повезло оказаться за принявшими на себя основную взрывную волну товарищами, поспешно отползали назад, извиваясь в разбухшем черноземе, словно гадюки. Остальные, размазывая по телу грязь пополам с кровью, со стонами катались по земле, выкрикивая ругательства.

Из дома вновь послышался шум борьбы, раздался грохот и звон – судя по звукам, рухнуло что-то очень тяжелое, и вдруг промозглый день взорвался яркими красками.

Низкое, утробное рычание Рея вывело меня из ступора. Приподняв верхнюю губу над белоснежными клыками и вздыбив шерсть на загривке, пес смотрел на дверь, застыв посередине комнаты в напряженной стойке. Не выпуская из рук подушки, я привстала, прислушиваясь, пытаясь понять, что насторожило пса. Из соседней комнаты донесся тихий шорох. Рей зарычал громче, не отрывая глаз от двери.

– Что такое, мальчик? Кто там? – дрожащим голосом прошептала я.

Снова застонал Егор, вскинул руку, отталкивая от себя что-то невидимое. По его лбу градом катился пот, глаза под сомкнутыми веками продолжали свое непрестанное движение из стороны в сторону.

Рей еще сильнее оскалился, и внезапно я поняла, что все, хватит. Я больше не могу сидеть одна в этой комнате и сходить с ума от неизвестности. Пусть на меня наорут, но я сейчас же иду к ребятам, и никакая сила не заставит меня оттуда уйти. Отбросив подушку, я решительно шагнула к двери, но та тихонько скрипнула и отворилась сама. На пороге, нацелив оружие, похожее на то, что я видела в день заварушки возле моего дома, стоял человек. От неожиданности я вскрикнула, отпрянула назад и, запнувшись об угол лежавшего на полу ковра, со всего маху шлепнулась на пол, больно прикусив язык. В голове зазвенело, как будто я от души приложилась ей об стенку, из глаз посыпались искры. И в это мгновенье Рей прыгнул. Одним прыжком он покрыл расстояние в несколько метров и всем своим весом впечатал незваного гостя в стену, целясь в руку, державшую пистолет.

Собака и человек слились в один по-звериному рычащий клубок. Впившись зубами в правую руку, Рей яростно мотал головой, упираясь в землю задними лапами. Передние болтались в воздухе, повторяя все телодвижения отчаянно защищавшегося противника. Человек всеми силами старался отпихнуть от себя пса. Наконец, извернувшись, ухитрился немного оттеснить его и тут же, воспользовавшись моментом, с размаху ударил коленом в живот. И еще раз. Рей завизжал. На короткое мгновение разжав челюсти, опустился на четыре лапы, и этого мгновения хватило, чтобы человек успел перекинуть пистолет в левую руку и дважды выстрелить во вновь взвившуюся в прыжке собаку. Пес захлебнулся визгом, несколько секунд постоял, шатаясь, и как подкошенный рухнул на землю. Как сквозь туман я увидела две дрожавших, похожих на дротики иглы с ярким оперением, торчавшие из груди и, не в силах больше сдерживать рвущийся наружу ужас, закричала.

Распахнулась дверь. Одним взглядом оценив ситуацию, Сергей замахнулся и ребром ладони ударил стоявшего к нему спиной человека, метясь в шею. Но в последний момент тот что-то почувствовал, резко отпрянул в сторону и удар вместо того, чтобы вырубить его, пришелся в плечо, отбросив назад, прямо на стоявший у стены шкаф. Старая, добротная вещь содрогнулась. Створки вмялись внутрь, со звоном осыпалось вделанное в дверцу зеркало. На голову упавшему посыпалась одежда, в воздухе противно запахло нафталином. Он закопошился, точно моль-переросток, отбрасывая от себя старые тряпочки, полотенца, носки, и, наконец, сумев выбраться из-под кучи тряпья, выпрямился, и нос к носу оказался с белым от ярости Сергеем. Легко уклонился от летящего в голову кулака и, перехватив блоком руку, ударил сам. Сергея отнесло к противоположной стене, звучно приложив о висевший там древний барометр. Жалобно звякнув, тот двумя кусками упал на пол. С треньканьем покатились в разные стороны мелкие детальки. Сергей тряхнул головой, поднимаясь. Из его носа капала кровь, но что меня потрясло больше всего – он улыбался! Казалось, он наслаждается происходящим, наконец-то почувствовав себя в родной стихии.