Чтение онлайн

– Замучила, но не из-за этого.

– Господи, Стас, ты меня пугаешь! Сделай лицо попроще, оно у тебя как на похоронах любимой канарейки. Что случилось-то?

– Кабы я знал…

Я окончательно запуталась.

– Что-то я ничего не понимаю, да и поздновато для загадок, у меня голова вообще соображать отказывается. Ты можешь по-человечески сказать, в чем дело?

Стас смешно сморщил нос и отрицательно помотал головой.

– Не-а. Не могу. Сам не понимаю. Но вот здесь, – он показал пальцем на голову, – что-то тикает. Предчувствие какое-то нехорошее.

Приехали. Сначала Гудвин, теперь вот Стас.

К предчувствиям Стаса относились с уважением. Они были одной из граней его таланта, в общем-то, схожего с моим. Стас умел «чувствовать» людей – их эмоции, ощущения, мысли были для него открытой книгой. Но если мой дар проявлялся спонтанно, то он, сконцентрировавшись на человеке, мог точно сказать, что он в данный момент чувствует, врет или говорит правду.

А иногда он предвидел события. Уже пару раз, благодаря Стасу, мы избегали неприятностей на работе. Помню, однажды, мы отмечали день рожденья Гарика, нашего программиста. Распивать спиртные напитки в офисе категорически воспрещалось. Виктор Борисович в этом вопросе был непреклонен: хотите выпить – идите после работы в бар, ресторан, куда угодно, но чтобы никаких сабантуйчиков на рабочем месте.

В тот день Гудвина на работе не было и не предвиделось, он застрял на совещании где-то на противоположном конце Москвы и возвращаться в офис не собирался. Гарик обрадовано накрыл «поляну». После работы его ждали друзья, поэтому задерживаться для символического поднятия бокалов ему совершенно не хотелось, а тут, как подарок небес, появилась возможность проставиться и улизнуть пораньше. В четыре часа мы свернули все дела и начали подтягиваться к кухне, где уже были аппетитно разложены закуски и стояли несколько бутылок с шампанским и вином. Именинник, сияя, выкладывал на тарелку маслины и оливки и широким жестом пригласил всех к столу. Однако, не успели мы поднять пару тостов за то, чтобы «железо никогда не ржавело» и за «связь без брака», как Стас, до этого веселившийся наравне со всеми, внезапно потер лоб, прислушался к чему-то и уверенно произнес: «Ребята, Гудвин едет». Я, тогда проработавшая в компании без году неделя, восприняла это как розыгрыш и захихикала, уверенная, что над нами шутят. К моему удивлению, остальные отнеслись к этому заявлению более чем серьезно. Гарик, еще секунду назад расслабленно принимавший поздравления, резко побледнел и чуть не уронил бокал. Остальные синхронно уставились на дверь в кухню, словно оттуда, как чертик из табакерки, должен был выскочить Великий и Ужасный с криком «Ага-а-а! Не ждали?!».

– У нас есть минут десять, от силы пятнадцать, – продолжил Стас.

Все вздохнули с облегчением и начали в темпе заметать следы пирушки.

– Ребята, это что, розыгрыш? – недоуменно поинтересовалась я.

– Если бы! – Гарик яростно запихивал в холодильник тарелки с нарезкой, одновременно прикидывая, куда деть открытые бутылки. – У Стаса нюх на такие вещи. Если сказал, что Гудвин едет, значит, тот действительно едет. Черт, вот принесла нелегкая! Только сели…

Действительно, ровно через пятнадцать минут Виктор Борисович бодрым шагом зашел в офис, обвел глазами тружеников, усиленно строчивших что-то на компьютерах, поздравил Гарика и прошел в кабинет. Не почувствуй тогда его Стас, не миновать бы нам грандиознейшего скандала. Поэтому, услышав об очередном предчувствии, я напряглась.

– Что хоть оно тебе говорит, предчувствие твое?

Стас раздраженно передернул плечами.

– Янка, ну честно, ничего конкретного! Я уже всю голову сломал, но не могу понять, в чем дело. Чувствую только, что это как-то связано с тобой и все. Пойдем, хоть до дома провожу, первый час, мало ли всякого сброда шатается. Буду знать, что ты мирно сопишь в подушку – уже одной головной болью меньше. Ты почему без машины, кстати?

Я грустно вздохнула. В сумасшедшей спешке этого дня я уже успела забыть про свой «Микрик». И чего я его накануне в гараж не поставила? Вот расхлебывай теперь.

– Замерзла, наверное. Не завелась с утра, а времени разбираться уже не было. Ладно, пойдем, шут с тобой. Я спать хочу больше, чем жить.

На проспекте мы поймали машину. Водитель, расплывшийся было в голливудской улыбке, резко сник, когда за моей спиной нарисовался Стас, но ничего не сказал, довез до подъезда и, получив деньги, уехал.

– Ну, похоже, что на этот раз предчувствие тебя обмануло, – преувеличенно бодро проговорила я, не заметив вокруг ничего подозрительного, за исключением бродячего пса, переминавшегося с лапы на лапу возле подъезда. Однако Стас только покачал головой, внимательно оглядывая пустую улицу. – Ты как теперь до дома добираться будешь?

– Машину поймаю. Черт, – внезапно спохватился он, – не надо было этого водилу отпускать, что-то я сглупил. Ну да ладно. Пойдем, до квартиры тебя доведу и поеду.

– Да ладно тебе, что тут осталось-то?! Что я, маленькая?

– Янка, чтоб тебя! – рявкнул он, – ты что, действительно считаешь, что я от нечего делать поперся на другой конец Москвы на ночь глядя? Давай уж доведу до квартиры и спокойно поеду, не нервируй ты меня!

– Да ладно, ладно… Подумаешь, нервный он какой! – проворчала я, заходя в подъезд и придерживая дверь, чтобы впустить окоченевшую собаку.

Они ждали на этаже, у входа в квартиру. Как только открылся лифт, и я шагнула вперед, мне навстречу быстрым шагом скользнули две темные фигуры. Оцепенев от неожиданности, я замерла, словно прикипев к месту. Сознание как будто застыло, подмечая мельчайшие подробности: темные, дешевые куртки, сальные волосы, какие-то одинаковые в своей пустоте лица. Нож-выкидушка тускло блеснул в мигающем свете люминесцентной лампы. А потом меня смело в сторону, я отлетела обратно в лифт, больно ударилась о стену и сползла вниз. Перед глазами что-то мельтешило, мелькали руки и ноги – и все это в глухой, какой-то нереальной тишине. Только будто сквозь вату слышалось тяжелое дыхание нападавших, да приглушенные звуки ударов.

Голова по-прежнему отказывалась фиксировать происходящее в реальном времени и когда меня не сильно, но настойчиво принялись трясти, я не сразу поняла, что все уже закончилось. Стас как куклу поднял меня на ноги и повернул к двери.

– Открывай.

– З-з-зачем?

– Грабить тебя буду. Ян, ты собралась у лифта ночевать? Давай открывай дверь в квартиру, заходи и закрывай снова. На все замки, которые есть. Хотя, я уверен, что они не вернутся.

– К-к-кто они?

Стас снова легонько встряхнул меня. Его лицо то расплывалось, то вновь обретало резкость, словно я смотрела на него сквозь толщу прозрачной воды.

– Э, мать, ты себе, часом, голову об стену не зашибла? Откуда ж мне знать, кто это был? Может твои тайные поклонники, а я их, сердешных, перепугал насмерть. Есть у тебя тайные поклонники?

– Н-н-нету.

– Вот и я почему-то так думал. – Стас вздохнул, забрал у меня сумочку, порылся в ней, нашел ключи и открыл дверь. – Так, заходи внутрь. И хватит трястись, все уже закончилось. Жаль, ребята прыткие попались, когда поняли, что им со мной не справится, быстро деру дали. А то бы выяснили, кто тут тебе серенаду петь собрался.

Только сейчас я заметила, что действительно дрожу, как осиновый лист. Сжав зубы, постаралась взять себя в руки. Если б не Стас… нет, об этом думать сейчас нельзя, иначе я попросту свихнусь. Как там говорила Скарлетт О’Хара? Я подумаю об этом завтра. Точно! Я подумаю об этом завтра. Сегодня я хочу просто забраться с головой под одеяло, закрыть глаза и забыть этот день, как будто его и не было.

Стас завел меня в квартиру, помог снять пуховик и сапоги. Не раздеваясь, прошел на кухню, вскипятил чай и налил в кружку.