Чтение онлайн

Все как один уставились на человека, с которым мы приехали, и на присутствие которого в переговорной, почему-то никто не обратил внимания. Даже я ухитрилась забыть, хотя видела, что он зашел вместе со всеми.

Ничуть не смущаясь всеобщим вниманием, Сергей отделился от стены, у которой стоял во время нашего «совета в Филях», и слегка поклонился. Я, наконец, смогла его внимательно рассмотреть. Он казался не очень высоким, по крайней мере, рядом с двухметровой каланчой-Стасом, но крепким, по-спортивному подтянутым. Темные волнистые, коротко остриженные волосы были немного взъерошены в небрежной прическе. Округлое лицо, правильный нос, чуть тонковатая верхняя губа, скрытая щетиной недельной давности – терпеть не могу этот стиль у мужиков! Уж либо бороду отращивай, либо брейся каждый день. А то получается ни то, ни се, и вдобавок колется страшно. Но ему она, как ни странно, шла. И все же самыми запоминающимися в его внешности были глаза – серые, пронзительные, они казалось, просвечивали насквозь, как рентгеновские лучи. Даже Гудвин поежился под их взглядом. Однако, приглядевшись внимательнее, я заметила, что в глубине глаз притаилась смешинка. Как будто, их обладатель привык смотреть на мир с изрядной долей самоиронии.

Я перевела взгляд на одежду и стало ясно, как он ухитрился остаться незамеченным. Черная футболка, темно-серый свитер со слегка расстегнутой молнией на горле, черное короткое пальто, которое он почему-то не снял, – все это позволило ему стоять, не привлекая к себе излишнего внимания в плохо освещенном углу переговорной. Казалось, если он сделает шаг назад, то снова сольется с сумраком и исчезнет. Бррр, привидение какое-то! Я же первая и помру от инфаркта, если он вот так беззвучно и неожиданно материализуется у меня за спиной. Мало мне Стаса с его вечным выскакиванием из ниоткуда, как чертик из табакерки. Что мне теперь, с этим призраком Оперы везде ходить? Да ни в жизнь!

Именно это я и озвучила Гудвину, заявив, что пока я еще не в полном маразме и готова отзваниваться любимому шефу даже после похода в туалет, но ходить я туда буду одна и посягательств на свою личную свободу не допущу. Хочет взять нового оперативника – пожалуйста, но не надо делать меня его первым заданием.

Гудвин только рот открыл, оглушенный моей тирадой. Переменился в лице, засопел возмущенно, но сказать все, что думает не успел. Тишину нарушил мягкий и ироничный голос Сергея.

– Яна, я, конечно, не претендую на то, чтобы сопровождать Вас в места не столь отдаленные, сколь необжитые… это я о туалете… но и Слава не сможет каждый день провожать Вас до квартиры, и смотреть, чтобы кто-то снова не решил, что с ножом в пузе Вы смотритесь наиболее симпатично. Ваш начальник абсолютно прав. Если ситуация именно такая, как ее изложили, Вы, к сожалению, не застрахованы от дальнейших нападений. Судя по всему, этих людей послали что-то узнать. Или забрать. И мы пока не знаем, удалось ли им получить то, что они хотели от Михаила Григорьевича. Однако можно с уверенностью утверждать, что до Вас им добраться не удалось, поэтому вероятность того, что с Вами еще раз захотят так мило побеседовать, равна девяносто девяти и девяти десятым процента. Вы хотите поставить свою жизнь на оставшуюся одну десятую? Или все же позволите Вашим коллегам и друзьям позаботиться о Вашей безопасности?

Черт. Черт! Черт!! Черт!!!

От злости я сжала кулаки, не замечая, как больно впиваются в ладонь ногти. Этот наглец ухитрился повернуть дело так, что скажи я «нет», выглядела бы полной дурой. К тому же, неблагодарной. Что я еще могла ответить?

– Хорошо. Но только на пару дней.

– Только на пару дней, – согласно кивнул Гудвин. Однако что-то в голосе заставило меня усомниться в его искренности. Как-то слишком подозрительно быстро он согласился.

Ладно, поживем – увидим.

Считая проблему решенной, Виктор Борисович посмотрел на часы, что-то прикинул и произнес:

– У нас есть еще немного времени, чтобы посмотреть ту пресловутую запись со склада «Тристар». Хочу сразу вас попросить об одной вещи: мне отдали этот диск под честное слово, что я не стану разглашать, кто его источник. Другими словами, если руководство Павла узнает о том, что он слил секретную информацию, его попросту уволят. Надо ли говорить, что я прошу, чтобы все, что мы здесь увидим и узнаем, осталось сугубо между нами?

– Не беспокойтесь, Виктор Борисович, – ответила за всех Татьяна. – Нам не впервой работать с конфиденциальной информацией.

– Хорошо.

Гудвин кивнул Гарику и тот включил проектор, погасив в комнате свет.

На экране возникла нечеткая черно-белая картинка. Гарик чертыхнулся, что-то подкрутил, и внезапно она словно скакнула вперед, обретая резкость. В самом низу побежали цифры, отсчитывая дату и время. Видно было, что камера установлена сверху, практически под потолком, и охватывает довольно большой кусок пространства.

Склад был огромен и пуст. Ни единой живой души. Только длинными рядами тянулись вдоль стен высокие стеллажи с коробками и большими папками. Судя по их пухлому виду, бумагами они были набиты под завязку. Слева виднелся небольшой кусочек двери. Справа – половина окна, за которым клубилась чернота.

Рядом раздался чей-то одобрительный возглас. Несмотря на тусклое освещение, изображение на экране было четким и ясным.

– Быстро смотрим в левый нижний угол! – неожиданно скомандовал Гудвин.

Я перевела глаза вниз и, вдруг действительно заметила какое-то мельтешение. Точно порывом ветра закружило охапку осенних листьев. Они взметнулись вверх и... рассыпались языками пламени. В считанные секунды оно перекинулось на стеллажи. Сухими факелами вспыхнули коробки. Словно сотни юрких зверьков ринулись в стороны, один за другим впиваясь в новую добычу. Через мгновение камеру заслонила огненная стена.

Гарик нажал на пульт, останавливая запись.

– Перемотай назад, к моменту возникновения огня, и поставь на паузу, – скомандовал Гудвин.

Тот подчинился. Вновь перед нами был абсолютно пустой склад. Только теперь мы знали, что он доживает последние минуты.

– Еще чуть-чуть… почти… стоп! Смотрите внимательно. Что вы видите?

Мы принялись усиленно вглядываться в экран, пытаясь разглядеть то, о чем говорит шеф. Первой сдалась Лиза.

– Ничего не вижу, хоть убейте. Абсолютно ничего.

Виктор Борисович удовлетворенно кивнул и пустил запись дальше. В следующее мгновение, на экране снова возникло нечто смахивающее на горсть осенних листьев.

– Стоп! Что вы видите теперь?

– Матерь Божья, не может быть! – в потрясенной тишине прошептала Лиза.

Замерев от изумления, я глядела на экран. Прямо передо мной, как по мановению волшебной палочки, в воздухе застыли три большие бабочки. Но откуда?..

– Гарик, перемотай, пожалуйста, на несколько секунд назад, только медленно, – между тем попросил шеф.

Картинка на экране дернулась, и цифры внизу стали меняться в обратном порядке. Бабочки медленно перемещались вниз. Коснулись одной из коробок и… исчезли, точно их и в помине не было.

– Погодите, погодите, – не выдержала я, изо всех сил борясь с желанием протереть глаза. – А откуда они там взялись? Из воздуха что ли?

– Вот! В этом-то и вопрос. Именно поэтому я и хотел вам показать эту запись! – Гудвин раздраженно стукнул ладонью по столу. – Я понятия не имею, откуда появились эти чертовы бабочки!

– А куда они потом делись? Это видно на пленке?

Вновь Гарик взялся за пульт. Через некоторое время мы смогли убедиться, что бабочки исчезли также, как и появились, то есть в никуда. Было видно, как они взлетали все выше, возносясь над следовавшим попятам пламенем. На миг зависли в воздухе, будто любуясь бушевавшей внизу стихией, а в следующую секунду, на их месте оказалась пустота, быстро заполнившаяся жадными языками огня.