Чтение онлайн

Слова Тэйна просты, но взгляд говорит больше. Он будто изучает, запоминает.

Тепло вспыхивает где-то под кожей. Я делаю глоток вина, терпкий, цветочный вкус обжигает язык. Но спокойнее не становится.

Быть рядом с ним снова, после всех тех часов на тренировках, его рук, поправляющих мою стойку, поднимающих с земли, удерживающих в поединке… Все эти воспоминания возвращаются разом — напряжённые, живые, словно ток проходит по венам.

Тэйн усмехается, низко, с теплом в голосе.

— Цвет тебе идёт, — говорит он, взгляд скользит по зелёной ткани. — Всё ещё держишься за Земной Клан?

Пламя факелов обрисовывает его силуэт: чёрная кожа, словно вторая плоть, швы вспыхивают, как искры. Он выглядит безупречно: сила, власть, уверенность. Я крепче обхватываю кубок, чувствуя, как его дымчато-серые глаза прожигают расстояние между нами.

— Дом есть дом, — отвечаю и снова пригубливаю вино, чуть хмуря брови. — Неужели ты до сих пор в боевом снаряжении? Был на вылетах?

Он выдыхает, коротко кивая:

— Мы с Ярриком и Рианом патрулировали весь день. Едва успели вернуться к костру.

Я бросаю взгляд в темноту за стенами форпоста, потом снова на него. Напряжение всё ещё держится в его плечах, в линии челюсти чувствуется усталость.

— И как там?

Тэйн чуть двигает шеей, словно стряхивая остатки дня.

— Пока спокойно, — отвечает он. Потом взгляд становится настороженным. — Слишком спокойно. Яррик думает, это из-за Солнцестояния. Риан сомневается, — он делает паузу. — Я тоже.

— Столько часов на границе и всё равно успел вернуться вовремя, чтобы стоять у костра и хмуриться. Удивительно, — я криво усмехаюсь, поднимая кубок.

Тэйн смеётся — открыто, живо, непривычно легко. Его смех срывает напряжение, пробивая ледяную стену между нами. Вино греет изнутри, сглаживая углы мира. Я чуть смещаюсь, не рассчитав шаг и теряю равновесие. Его рука оказывается на месте мгновенно. Крепкая, уверенная хватка на моём предплечье. Ничего. Просто инстинкт. Обычный, почти машинальный жест. Но он задерживается, на одно короткое, лишнее мгновение.

Я поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Его пальцы тёплые, крепкие, будто возвращают мне землю под ногами.

Расстояние между нами тает, воздух становится плотнее. Праздничные голоса словно отдаляются, растворяются в шуме костра. Где-то за спиной смеётся Лира, но здесь, в этой паузе, мир сжимается до одного — Тэйн и я.

И этот взгляд… тот самый, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Ты собираешься хмуриться до рассвета? — говорю, приподнимая бровь. — Или у военачальников тоже бывают танцы?

Он не отвечает сразу. Просто смотрит, долго, пристально, словно пытается что-то прочесть во мне. Его большой палец едва скользит по моей руке, прежде чем он отпускает. Медленно. Намеренно. Тепло его прикосновения остаётся на коже, будто отпечаток.

— Не здесь, — наконец произносит он. Голос тихий, ровный, но в нём есть что-то личное.

В этой сдержанности, в уверенном спокойствии, есть нечто, что хочется испытать на прочность. Увидеть, что скрывается под бронёй.

Или, может быть, это просто говорит вино.

Я делаю шаг ближе, лениво покручивая кубок в пальцах.

— Не здесь? Звучит как довольно слабое оправдание, — тон лёгкий, почти насмешливый, но за ним — вызов. Я даже не пытаюсь его скрыть.

Взгляд Тэйна встречает мой, прямой, тёмный, почти обжигающий. Уголок его губ медленно поднимается, чуть заметная, но очень живая усмешка.

— Думаешь? — произносит он, голос низкий, бархатный, как жар от тлеющих углей. Не отталкивает, а притягивает.

Теперь между нами почти нет расстояния. Одно движение и я могла бы коснуться его груди. Широкой, сильной. Я вспоминаю, как напрягались эти мышцы, когда он тренировался с Гарриком без рубашки…

И, боги, картинка всплывает перед глазами слишком отчётливо.

Я киваю, чувствуя, как вино и ритм праздника придают смелости.

— Да. Именно так.

Он бросает взгляд на мою руку, на пальцы, сжимающие кубок, а когда снова смотрит на меня, то в глазах появляется что-то иное. Глубокое. Жадное. Опасное.

— А если я скажу, что просто не танцую? — голос звучит лениво, но в нём прячется напряжение.

— Скажу, что врёшь, — я чуть склоняю голову.

— Хм… поставила меня в затруднительное положение, Амара.

Боги, как он произносит моё имя… медленно, как будто пробует его на вкус. Словно оно имеет вес.

— Делать то, что полезно для царства… — тихо говорит он, приближаясь, — или танцевать с Духорождённой…

Он произносит это легко, почти с насмешкой, но под поверхностью чувствуется вес. Улыбка мелькает, но не касается глаз. Между нами — жара, воздух дрожит от напряжения. Его взгляд удерживает мой, пульсирует, как живая искра.

И всё же я чувствую сопротивление. Будто он сам сдерживает порыв — шаг, которого не позволяет себе сделать. Под этой сдержанностью прячется что-то большее. Невысказанное. И я не понимаю — он всё ещё играет… или боится того, что будет, если перестанет?

Я — как загнанный зверь под взглядом охотника: замерла, дыхание едва слышно, а остальной мир тонет в глубине его глаз. Смелость, что была во мне секунду назад, исчезает, тает по капле.

С гораздо меньшей уверенностью, тихо, я выдыхаю:

— Это просто танец.

Но ничего простого в этом нет. Не с тем, как он смотрит. Не с тем, как сердце грохочет в груди.

Улыбка Тэйна задерживается на губах, но вскоре гаснет. Лёгкость, тепло, смех, всё отступает, и как волна уходит в темноту. Его серые глаза меркнут, пряча в себе что-то неуловимое.

Сдержанное. Приглушённое.

На челюсти вздрагивает мышца, словно он борется с тем, что не должен говорить. На миг мне кажется, что он всё же поддастся. Что откроется хоть на секунду. Но нет. Он успевает собрать себя. Загладить каждую черту. Спрятать всё за непроницаемым спокойствием.

Снова военачальник. Недосягаемый.

— Это будет неуместно, — произносит он наконец.

— Неуместно? — я моргаю, сбитая с толку.

Его взгляд скользит мимо, туда, где продолжается праздник. Люди, музыка, огонь — всё бурлит вокруг.