Чтение онлайн

Лира снова толкает меня:

— По крайней мере теперь хоть говоришь. Мы уже думали, ты дала обет молчания.

— Или вынашиваешь очередной безумный план мести, — вставляет Фенрик, с привычным лукавством в глазах.

Я громко стону и утыкаюсь лбом в стол. Смех друзей разливается вокруг — тёплый и лёгкий.

Чья-то ладонь ложится мне на спину, чертя медленные, знакомые круги. Я поднимаю взгляд — Лира. В её зелёных глазах горят пятнадцать лет дружбы. Она понимает без слов. Что-то в груди отпускает. Я не говорю «спасибо», она и так знает. И, сама того не замечая, я улыбаюсь. Тихо. По-настоящему.

Впервые за несколько дней тяжесть в груди будто становится чуть легче.

Шум разговоров вокруг переходит в спокойный фон, а я смотрю в пустой очаг таверны. Сейчас слишком тепло, чтобы жечь огонь, но это не имеет значения — всё равно он не согрел бы холод, застрявший где-то глубоко внутри.

Наверное, я должна чувствовать облегчение, ведь всё оказалось ничем. Или считать себя дурой за то, что позволила этому завладеть мной.

Но дело не просто в смущении. Проблема не в том, что я ошиблась в нём. А в том, что хотела, чтобы была права. Хотела верить, что он смотрел на меня так же, как я на него. Что, может быть, на этот раз всё не о долге и не обязательствах, а о чём-то настоящем.

Я делаю ещё глоток эля, горечь оседает на языке, но не глушит пустоту, которая только растёт под рёбрами.

Тэйла бросает взгляд ко входу, потом снова на нас:

— Похоже, Круг Феникса вернулся.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда в таверну входят Гаррик, Риан и Яррик — измотанные и мрачные. Тёплый свет скользит по их доспехам, а вместе с запахом пыли и пота в воздухе чувствуется нечто более острое.

Драконье пламя. Едкий дымный след смешивается с пряным духом эля.

Они направляются к стойке, переговариваются с трактирщиком, движения вялые, усталые, плечи опущены. Но ещё до того, как я пересчитываю их, уже знаю: Тэйна среди них нет.

Тугая боль сжимает грудь.

Я не понимаю, почему ждала, что он появится. Или почему это вообще имеет значение. Но его отсутствие ощущается слишком остро. Я пытаюсь вытолкнуть мысль, но с каждой секундой желание только сильнее.

Плевать на стыд. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке.

Отодвигаю стул, делаю последний глоток и ставлю кружку на стол.

— Я устала. Пойду, пожалуй, в казармы.

Лира поднимает бровь, голос тянется с ленивой усмешкой:

— Конечно. Прямо спать и пошла.

Они все прекрасно понимают, куда я направляюсь. Я ничего не отвечаю. Просто поднимаюсь, разворачиваюсь и выхожу в ночь.

Хоть и лето, воздух прохладный, свежий после духоты трактира. Деревня уже затихла, в окнах дрожат огоньки фонарей, последние голоса затихают позади. Под ногами утоптанная дорога, знакомая до последнего камня.

До форпоста всего восемьсот метров, но с каждым шагом напряжение поднимается всё выше, будто стягивает грудь невидимой петлёй. Я твержу себе, что это не из-за Тэйна. Что просто выхожу на воздух. Что мне нужно развеяться.

Ложь звучит тонко даже для самой себя.

Вдали поднимаются стены форпоста, омытые лунным серебром. Я прохожу через ворота, часовые молча кивают. Во дворе тихо, лишь редкие фигуры скользят вдоль стены, растворяясь в тенях.

И тогда я замечаю его.

Тэйн пересекает двор впереди. Невозможно не узнать его даже в темноте. Он идёт к башне, шаг уверенный, но в нём нет прежней твёрдости.

Я замедляюсь, наблюдая не только за направлением, но и за тем, как он движется. Плечи опущены чуть ниже обычного, словно мир лёг ему на спину тяжёлым грузом.

И вдруг всё остальное теряет значение, потому что главное, чтобы с ним всё было в порядке.

Он скрывается за дверью башни. Лестница там ведёт только вверх. Дверь тихо закрывается, отрезая его от остального мира.

Я стою, колеблясь.

На этот раз не осталось ни оправданий. Ни тренировки. Ни приглашения. Ни долга, за который можно спрятаться. Есть только одно: желание увидеть его.

Я толкаю тяжёлую дверь и вхожу, прежде чем успеваю передумать.

Навстречу устремляется прохладный запах камня и старого дерева, хранящего тишину.

Лестница вьётся вверх, крутая и узкая. Сквозь узкие бойницы проливается лунный свет, чертя на стенах бледные полосы.

Я поднимаю руку и вспыхивает небольшой шар огня. Он парит передо мной, мягко подсвечивая изношенные ступени. И я начинаю подниматься.

Дышу спокойно, почти беззвучно. Подъём даётся легко, не так, как в первые дни в форпосте, когда каждый шаг был испытанием, а тело ещё помнило боль и усталость после атаки.

Теперь ноги крепки, движения уверенны. Я иду всё выше, а огненный свет дрожит и скользит по камню, расчищая путь в темноте. Когда почти достигаю вершины, тяжесть поднимается вместе со мной, но теперь она не от подъёма.

На последней ступени я замираю, ладонь ложится на дверь. Сердце колотится слишком быстро, слишком сильно, каждый удар отдаётся в горле неровно и болезненно. Я вдыхаю. Потом ещё раз.

И толкаю дверь.

Навстречу вырывается тёплый воздух, а над головой раскрывается бескрайнее небо. С приближением солнцестояния ночи становятся мягче и теплее.

Наверху расположена широкая каменная площадка. Открытая, с низкой стеной по периметру. Отсюда кажется, будто мир не имеет границ. Внизу — форпост, ровные ряды казарм, тренировочные поля, сторожевые башни, где тускло мерцают факелы.

Дальше, у подножия, светится деревня: золотые огни фонарей, утонувшие среди полей и леса. Мои друзья, вероятно, всё ещё сидят в таверне.

А на горизонте темнеют горы, их острые пики рассекают звёздное небо. В долине вьётся река, серебряная лента под лунным светом, её плавные изгибы тянутся на запад, к Землям Отверженных. Даже отсюда я ощущаю их присутствие. Далёкое, холодное пятно тьмы, не знавшее света.

Ветер шевелит волосы, принося тихий зов дракона. Древний, протяжный звук, в котором слышится и сила, и тоска. Рядом со мной мерцает огненный шар, бросая мягкое сияние на серый камень.

Я никогда не видела форпост с этой высоты. За всё время, что живу здесь, не поднималась так высоко, не стояла на башне, глядя вниз на место, ставшее домом. Никогда не была так близко к небу.

Ветер обвивает тело, тёплый, но беспокойный, пахнущий дождём. Пряди волос липнут к щекам. С высоты форпост кажется другим. Меньше, тише. Строгие линии и суровые стены будто смягчены светом факелов. Снизу он всегда казался громадной, непоколебимой цитаделью долга и воли. А теперь — просто частью огромного мира, куда более широкого, чем я думала.